Багговут Карл Федорович (1761 – 1812)

Генерал-лейтенант. Служа в Днепровском полку, участвовал в усмирении крымских татар. Во время кампании 1789 г. принимал участие в деле на реке Сальча и в покорении крепости Бендеры. В 1794 г., в ночь на Пасху, когда жители Варшавы восстали и стали убивать безоружных русских, Багговут собрал горсть храбрецов и с ними пробился сквозь толпы поляков; затем участвовал в сражении при Мацейовицах и в штурме Праги. В 1800 г. он был отставлен от службы, но по восшествии на престол Александра I назначен шефом 4-го Егерского полка. Во время второй войны с Наполеоном отличился в сражениях под Пултуском, при Прейсиш-Эйлау (контужен в грудь), при Гейльсберге и под Фридландом. В финляндскую кампанию 1808 г. Багговут, командуя войсками по берегу Ботнического залива, одержал несколько побед над шведами. В Отечественную войну командовал 2-м пехотным корпусом и отличился в сражении при Бородине. Убит в сражении под Тарутином 6 октября.

Багговут Александр Федорович (? – 1854)

Племянник первого, генерал от кавалерии. Служа в лейбгвардии Московском полку, оказался косвенно причастным к декабрьским событиям и был отправлен в составе лейб-гвардии сводного полка на войну с Персией, где участвовал во многих делах. Переведенный в артиллерию, Багговут во время польской войны 1831 г., в сражении под Гроховом, получил три раны. Во время венгерской кампании 1849 г., командуя кавалерийской бригадой, отличился во время движения русской армии к Войцену и в кавалерийском деле при Туре. В 1852 г. Багговут командовал на Кавказе 20-й пехотной дивизией и принимал участие в делах против чеченцев, в которых проявил и полководческое дарование.

Багратион Петр Иванович (1765-1812)

Князь из древнейшего и знаменитейшего русско-грузинского рода. Не было в конце XVIII начале XIX в. сражения, в котором Багратион не принимал бы блистательного участия. Он сражался в 1783 – 1790 гг. против чеченцев и был тяжело ранен; участвовал в кровопролитном взятии Очакова. Был почти во всех делах против конфедератов (1793).

Особенно отличился он в сражении при Бродах. Натолкнувшись на толпу поляков с тысячу человек, засевших с пушкой в лесу, Багратион, несмотря на значительное превосходство неприятельских сил, стремительно бросился со своими карабинерами на врагов, обратил их в бегство и захватил более 250 пленных и орудие. В награду он получил чин подполковника. Последними действиями его в польской кампании было участие в бою под Прагой, где во время штурма он опрокинул стремительным натиском неприятельскую кавалерию, обратил ее в бегство и гнал до самой Вислы. Багратион вступил в рядах победоносной армии в капитулировавшую Варшаву, был отмечен личной благодарностью Суворова и впоследствии всегда старался подражать своему великому учителю.

В 1798 г. Багратион был назначен шефом 6-го Егерского полка и с ним через год в чине генерал-майора выступил в Итальянский поход. В этом походе и в знаменитом переходе через Альпы Багратион принимал блестящее участие, получая от Суворова самые ответственные и тяжелые поручения. Атаковал и отбросил французов, занимавших Сен-Готард; перешел через Чертов мост и преследовал противника до Люцернского озера; окружил и взял в плен мощный французский отряд; а затем командовал арьергардом, прикрывая наш отход из Швейцарии. Суворов по справедливости приписывал Багратиону важную роль в Итальянском походе и обращал на него внимание императора Павла "как на отличнейшего генерала, достойного высших степеней".

По возвращении в Россию Багратион был назначен шефом лейб-гвардии Егерского батальона и переформировал его в полк. В кампании 1805 г. и в войне 1806 07 гг. Багратион участвовал почти во всех сражениях и, нередко находясь в опасном положении, постоянно обнаруживал отвагу и распорядительность. При Шенграбене, рискуя жизнью, он с отрядом в 6000 гренадер целый день удерживал более сильного неприятеля, который пытался перерезать путь отхода русских войск. Битва при Шенграбене была кровопролитной и длилась восемь часов. Багратион устоял против 30 000 французских войск и, потеряв около 2000 человек, отступил и присоединился к армии, выполнив поставленную перед ним задачу. За этот подвиг он был награжден чином генерал-лейтенанта и австрийским командорским орденом Марии-Терезии.

В шведскую войну 1808 1809 гг. Багратион разбил на глазах у шведского короля его армию при Гельзинге и прославился занятием Аландских островов. Был назначен главнокомандующим армией против турок – новый успех: взяты Мачин, Гирсов, Браилов, Измаил и нанесено туркам поражение при Рассевате.

Настал тяжелый 1812 г., и Багратиону в числе немногих было поручено изложить свои соображения о плане борьбы с Наполеоном. Он строил свою стратегию на наступлении. Хотя план не был принят вполне, но многие мысли Багратиона оказали заметное влияние на ход кампании (разделения войск на армии и пр.).

В Отечественную войну Багратион командовал Второй западной армией и уничтожал врага везде, где только вступал с ним в бой.

При Бородине он получил назначение руководить действиями левого фланга армии, самой слабой частью позиции; против него первого направил Наполеон свои атаки. Отбивая их, Багратион перешел даже сам в наступление на французов, атаковавших Семеновские флеши; но в это время, в самый горячий момент боя, он был ранен осколком гранаты в ногу с раздроблением кости.

Рана, а также убийственная весть о том, что наши оставили Москву, вызвали в нем горячку, а вслед за тем появилась гангрена. Она и свела его 12 сентября в могилу в селе Симах Владимирской губернии. Прах его покоится на Бородинском поле.

Бадаев Семен Иванович (нач. XIX в.)

Крепостной помещика Рагозина, открывший в 1808 г. способ плавления стали. Бадаев был выкуплен правительством у его господина за 3000 рублей и награжден медалью. Для плавления стали по способу Бадаева тогда же основано было специальное заведение на Камско-Воткинском заводе. Здесь Бадаев производил сталь высокого качества. Впоследствии, соединяя сталь с платиной, придал металлу особую вязкость и крепость.

Баженин Осип Андреевич (кон. XVII – нач. XVIII в.)

Представитель старинного купеческого рода Бажениных, проживавших в Архангельске. Этот род ведет свое происхождение от новгородского посадского человека Симеона Баженина, покинувшего Новгород в 1570 г. во время погрома Ивана IV.

Андрей Кириллович Баженин, отец Осипа, занялся торговлей. Сын расширил его мельничное (пильное) дело. В 1692 г. переводчик посольского приказа Крафт получил 20-летние привилегии на устройство в России мельничных и пильных заводов, действующих водой и паром. Увидя в Баженине конкурента, он обратился к Петру с жалобой на нарушение привилегии; Петр, узнав, что мельницы Баженина существовали и до 1692 г., дал в 1693 г. на имя Осипа Баженина жалованную грамоту, утвердившую за ним владение мельницами.

Во время своих поездок на Белое море царь подолгу беседовал о торговых делах с умными Бажениными. В 1700 г. Осип и брат его Федор получили разрешение строить "корабли и яхты русскими и заморскими мастеровыми" и право вывозить беспошлинно из-за моря все нужные для постройки кораблей материалы со свободным наймом рабочих и с освобождением от всяких выборных служб. Так возникла первая торговая корабельная верфь в имении Бажениных в Вавчуге, в 83 верстах от Архангельска. Построенные на ней корабли охотно покупались иностранцами, англичанами и голландцами. Федора и Осипа Бажениных можно считать не только первыми строителями на Руси торговых кораблей, но и основателями регулярных торговых связей нашего Севера с иностранцами.

Баженов Василий Иванович (1737-1799)

Знаменитый художник-архитектор.

Родился в Москве. Баженов имел природный талант к искусству, который обнаружил еще в детстве, срисовывая всякого рода здания в древней столице. Эта страсть к рисованию обратила на него внимание архитектора Димитрия Ухтомского, принявшего его в свою школу. Из школы Ухтомского Баженов перешел в Академию художеств. К этому времени он знал архитектуру настолько, что его учитель С. И. Чевакинский сделал талантливого молодого человека помощником своим при постройке Николаевского морского собора.

В сентябре 1759 г. Баженов был отправлен для совершенствования своего таланта в Париж. Поступив в ученики к профессору Дювалю, он делал модели архитектурных частей из дерева и пробки и выполнил со строгой пропорциональностью частей несколько моделей знаменитых зданий. В Париже – Луврской галереи, а в Риме – храма св. Петра. Баженов внимательно изучал труды римского архитектора Витрувия. По возвращении в Россию, живя в Москве, Баженов составил полный перевод всех десяти книг Витрувия, напечатанный в 1790 – 1797 гг. в Петербурге.

Основательно знакомый с теорией своего искусства, Баженов был и одним из лучших практиков-строителей своего времени. Проектируемые им здания отличались и удобством планировки, и изяществом формы. Проект здания дворца в екатерингофском парке с оранжереями, зверинцем, каруселями и прочими затеями роскоши сочинен был Баженовым по академической программе на степень профессора. Выполнение признано было советом академии вполне достойным, но автор проекта оставлен в звании академика, которое было получено им три года раньше, в бытность за границей. Эта несправедливость заставила Баженова взять увольнение от академической службы, и князь Г. Г. Орлов определил его в свое артиллерийское ведомство главным архитектором с чином капитана. В этой должности Баженов построил в Петербурге здание арсенала на Литейной улице (позднее здание судебных учреждений), и в Москве, в Кремле, здание арсенала и сената на Знаменке, дом Пашкова, а в окрестностях столицы – дворец в Царицыне и Петровский дворец, достроенный Казаковым, его помощником.

В Кремле вместо стен Баженов проектировал сплошной ряд зданий, которые были торжественно заложены. Но Екатерина II на самом деле и не думала осуществлять затею зодчего. Такая же судьба постигла и Царицынский дворец Баженова. Екатерина летом 1785 г. приехала на три дня в древнюю столицу, посетила работы по сооружению дворца в Царицыне и, найдя его мрачным, повелела прекратить постройку. Баженов не получил другого назначения и, оставшись без всяких средств к существованию, открыл художественное заведение и занялся частными постройками.

Перемена в его служебной карьере и немилость Екатерины объясняются его близостью с кружком Новикова, который поручил ему доложить наследнику цесаревичу о выборе его московскими масонами в верховные мастера. Екатерина подозревала тут политическую подоплеку, и гнев ее на Баженова обрушился раньше, чем на других. Но дальше исключения из службы дело не пошло, а в 1792 г. он был принят вновь на службу по Адмиралтейств-коллегий и перенес свою деятельность в Петербург.

Баженов строил на Каменном острове дворец и церковь наследнику и проектировал разные специальные постройки для флота в Кронштадте. По вступлении на престол Павел I назначил его вице-президентом Академии художеств и поручил составить проект Михайловского замка, приготовить собрание чертежей русских зданий для исторического исследованияотечественной архитектуры и, наконец, представить объяснение по вопросу: что следовало бы сделать, чтобы сообщить надлежащий ход развитию талантов русских художников в Академии художеств? Баженов с жаром принялся выполнять эти поручения монарха, покровителя отечественного искусства, но вскоре умер.

Базин Алексей Осипович (1741 – 1816)

Храбрый генерал-лейтенант, начавший военные подвиги с 16-летнего еще возраста в Семилетнюю войну (1757); в 1766 г. действовал в Польше, в 1-ю Турецкую войну отличился при взятии Хотина и в боях при Ларге и Кагуле (1770), под Тульчей и при Бабадаге (1771); в 1773 и 1784 гг. – под Силистрией, Козлуджи и Глушкой.

В 1785 г. он был назначен обер-комендантом в Астрахань в чине бригадира; в 1793 г. переведен обер-комендантом же в Оренбург, при императоре Павле произведен в генерал-майоры и с чином генерал-лейтенанта уволен, но перед Отечественной войной вновь вступил в службу; умер в рядах армии.

Байков Федор Исакович (1-я пол. XVII в.)

Посол-путешественник. Отец его был сначала стрелецким головой в Торопце, а потом, произведенный в 1629 г. в московские дворяне, занимал место воеводы в Таре и Валуйках. Федор Байков, упоминаемый в числе стольников митрополита Филарета, в 1654 г. был отправлен с посольством из Тобольска в Китай для "присматривания в торгах и товарах и в прочих тамошних поведениях".

Почти два года ушло на то, чтобы добраться до Канбалыка, как в то время русские называли Пекин. Шел сначала по Иртышу, затем мимо калмыков, "пашенных бухарцев" и "мунгальских (монгольских) людей", миновал Китайскую стену и, побывав по дороге в 18 городах, достиг Канбалыка. Но поручения своего Байков не исполнил: все шестимесячное пребывание русского посольства в Пекине, в продолжение которого оно сидело взаперти, ушло на переговоры и препирательства с китайскими властями. Вызваны были недоразумения отчасти требованиями китайских чиновников, которые, например, "велели Федору Байкову с лошади слезть и против кумирниц, у самых ворот, припадши на колено, кланяться: поклонися-де нашему царю", отчасти представлением Байкова о своем достоинстве как посла московского царя. Он, например, непременно хотел лично передать царские подарки богдыхану и только после решительных возражений китайцев отдал их "по росписи чиновникам", а "любительскую грамоту" Байков никому, кроме богдыхана, отдавать не соглашался. Кончилось тем, что Байкову вернули привезенные им подарки, и он уехал ни с чем, не успев завязать никаких сношений с китайским правительством. На обратном пути он рассудил, что действовал слишком прямолинейно, и отправил одного из своих спутников в Пекин с поручением передать мандаринам, что согласен отказаться от свидания с богдыханом. Китайцы, однако, придрались к чему-то и прекратили всякие переговоры.

Вернувшись в Москву, Байков подал статейный список, то есть описание своего путешествия. Это описание принадлежит к важнейшим произведениям старинной географической литературы и при чрезвычайной сжатости изложения отличается богатством и точностью сведений. При крайней недоступности Китая в XVII столетии описание Байкова было для своего времени чрезвычайно важным вкладом в географическую науку и скоро стало известным и в Западной Европе.

Бакланов Яков Петрович (1809 – 1873)

Сын бедного донского казака; образование получил весьма скудное, но зато привольная степная жизнь выработала из него отважного богатыря, отличавшегося к тому же природным умом и сметливостью. На службу вступил в 1825 г. урядником; в 1828 г. ходил охотником на штурм Браилова, и в кампанию 1829 г. участвовал во многих делах с турками. Отличался много раз; при переправе через реку Камчик первым бросился в воду под огнем двенадцати турецких орудий.

С 1834 по 1837 г., находясь на Кавказе в полку Жирова, поражал всех отвагой в схватках с горцами; с 1837 по 1845 г. служил частью в Новочеркасске, частью в Польше, а в 1845 г. снова послан на левый фланг Кавказской линии, где командовал сначала казачьим полком, потом бригадой.

Необыкновенные партизанские способности его нашли здесь блестящее применение. Он скоро стал грозой горцев. Названия "боклю" и "даджал" – дьявол – утвердились за ним и перешли с его именем в чеченские предания.

Пребывание Бакланова на Кавказе с 1845 по 1853 г. представляет целый ряд мелких и крупных, нередко весьма опасных столкновений с горцами, доставивших ему блистательную боевую репутацию. В одной из экспедиций Бакланов был тяжело ранен в бедро с повреждением кости. Рана его породила надежды у чеченцев, что они надолго избавились от своего врага, но богатырская натура Бакланова взяла верх над болезнью. Кроме прочих наград, он получил в то время орден св. Георгия 4-й степени. За это время он дослужился до чина генерал-майора, а в 1853 г. был назначен начальником всей кавалерии левого фланга Кавказской линии.

Отличился Бакланов и в 1855 г., во время Русско-турецкой войны, командуя особым кавалерийским отрядом, наблюдавшим за северной стороной крепости Каре. Имя его приобрело огромную популярность в войсках; неутомимость и предприимчивость его не знали пределов. Не раз он сам уходил с лазутчиками в ночную разведку, проверяя и уточняя их сообщения. Турки знали страшного для них генерала и, называя его Баклан-пашою и Батман-клыч (Богатырь с полупудовым мечом), рассказывали чудеса о его сверхъестественной силе. Тем не менее, хорошо ознакомившись с обстоятельствами, он выступил против штурма крепости, задуманного Муравьевым, и опасения его оправдались. Во время самого штурма Бакланов находился в колонне генерала Базина, наступавшей на Чахмахские высоты, и при общем отступлении последним вышел из редутов, где заклепал орудие и взял два знамени. В этом деле он был контужен, но остался в строю.

С 1857 г. Бакланов был походным атаманом донских казаков при Кавказской армии; в 1860 г. произведен в генерал-лейтенанты, а в 1863-м, в разгар польского мятежа, командирован в Вильну, в распоряжение генерал-губернатора М. Н. Муравьева. Сначала под его рукой были все донские полки и в районе Виленского военного округа, а затем ему была поручена в управление вся губерния, по дремучим лесам которой бродили многочисленные банды инсургентов. Через две недели по прибытии его туда водворилось там всеобщее спокойствие. Достигнуто оно было как энергичным преследованием вооруженных скопищ, так и разумными административными мерами, но вовсе не жестокостью, как о том старались распространять слухи.

В 1867 г. Бакланов отчислен обратно на Дон, а последние годы своей жизни он проживал в Петербурге, где и умер 64 лет от роду. Тело его погребено в Новодевичьем монастыре.

Имя его долго жило в песнях донских казаков. Это был богатырь ростом, силой и храбростью, бескорыстный человек, любивший родную землю, на служение которой он положил всю свою жизнь.

Бакунин Михаил Александрович (1814 – 1876)

Знаменитый революционер-анархист. Служил в артиллерии; вышел в отставку, поселился в Москве, где, войдя в дружескую связь с кружком Станкевича, отдался изучению германской философии. Основательно изучив Гегеля, в особенности его "Логику", Бакунин вскоре перешел на сторону так называемых "левых" гегельянцев, исповедуя мысль, что страсть к разрушению есть вместе и творческая страсть.

С 1843 г. Бакунин заводит связи с германскими и швейцарскими революционерами-коммунистами, о чем вскоре становится известно и русскому правительству. На требование правительства вернуться в Россию Бакунин отвечал отказом, после чего был осужден сенатом на вечноеизгнание, с лишением прав. Он жил главным образом в Париже и здесь близко сошелся с Пру-доном; как только вспыхнула февральская революция 1848 г., с энергией и страстностью принялся за организацию парижских рабочих. Его энергия показалась опасной даже членам временного правительства, и они поспешили удалить его из Парижа.

В мае 1849 г. он принял участие в организации восстания в Дрездене и после взятия города прусскими войсками бежал в Хемниц, где был арестован. Приговоренный к смертной казни, он отказался подписать просьбу королю о помиловании; но смертная казнь все же была заменена пожизненным заключением. Вскоре, однако, саксонское правительство выдало его Австрии, где он был вторично судим и присужден к смертной казни, и на этот раз замененной пожизненным заключением. В Австрии заключение его было значительно строже, нежели в Саксонии, и когда до австрийского правительства дошли слухи о готовящейся будто бы попытке освободить Бакунина, то его приковали к стене в Ольмюце, где он просидел в таком положении несколько месяцев, пока не был, наконец, выдан по требованию императора Николая России в 1851 г.

В России три года он содержался в Алексеев-ском равелине Петропавловской крепости, затем столько же – в Шлиссельбурге. В Петропавловской крепости Бакунин составил по требованию императора записку, в которой изложил свой взгляд на революционное движение и славянский вопрос.

Уступая настойчивым хлопотам семьи, Александр II разрешил перевести его на вечное поселение в Сибирь. Бакунин был водворен сперва в Западной Сибири, а затем по ходатайству Муравьева-Амурского, его родственника, переведен в Иркутск. В 1861 г. Бакунин бежал из Сибири через Японию и Америку в Лондон. Он начал свою деятельность красноречивым обращением к "русским, польским и всем славянским друзьям", в котором, не отвергая еще государства, проповедовал разрушение существующих, исторически сложившихся и держащихся одним насилием государств, в особенности таких, как Австрия и Турция, а отчасти и Российская империя. Он выражал стремление кмирным федералистским отношениям, основанным на свободной воле взаимно договаривающихся славянских племен и народов. Вместе с тем он приглашал все славянские народности принять лозунг тогдашних русских революционеров "Земля и воля!" и выражал надежду, что возрожденная "хлопская Польша" откажется от своих исторических притязаний и предоставит малороссам, белорусам, Литве и латышам право свободного самоопределения. В конце 1862 г. он выпустил брошюру "Народное Дело. Романов, Пугачев или Пестель?". Утверждая, что Александр II не понял своего назначения и губит дело своей династии, Бакунин заявляет, однако, что если бы царь искренно решился сделаться "земским царем", созвал бы Земский собор и принял бы программу "Земли и воли", то русские передовые люди и народ русский охотнее всего пошли бы за ним, предпочитая его и Пугачеву, и Пестелю.

В 1862 – 1863 гг. Бакунин со страстью отдался делу польского восстания, успев до некоторой степени втянуть в это дело и А. И. Герцена, далеко не во всем ему сочувствовавшего. В 1868 г. он вступил в основанный К. Марксом интернациональный союз рабочих. Однако руководители интернационала вовсе не разделяли анархических взглядов Бакунина и не желали разрушения исторически сложившихся государств. В том же году Бакунин вместе с русским эмигрантом Н. И. Жуковским основал в Цюрихе журнал "Народное Дело", который проповедовал противогосударственную программу и признавал умственное освобождение личности возможным только на почве атеизма и материализма, а социально-экономическое освобождение – требующим упразднения всякой наследственной собственности, передачи земли общинам земледельцев, а фабрик, капиталов и прочих орудий производства – рабочим ассоциациям, уравнения женщин в правах с мужчинами, упразднения брака и семьи и общественного воспитания детей.

В 1869 г., когда в России начались крупные студенческие волнения, Бакунин принял деятельное участие в агитации среди молодежи и сблизился с явившимся за границу С. Г. Нечаевым, который привлек его своей необыкновенной энергией. Нечаев, приверженец принципа "цель оправдывает средства", признававший необходимым орудием революции обман и полное порабощение революционных деятелей, в сущности принципиально резко отличался от Бакунина, но тот во многом ему подчинялся, чем, конечно, сильно скомпрометировал себя. В 1872 г. Бакунин был исключен из интернационала незначительным большинством голосов. Это вызвало крупные несогласия, приведшие в том же году к распадению союза.

В 1872 – 1876 гг., живя в большой нужде, Бакунин занимался главным образом организацией различных революционных выступлений в Италии и изложением своих взглядов в ряде сочинений. Самое значительное из них "Государственность и анархия. Борьба двух партий в интернациональном обществе рабочих". Он утверждает здесь, что в современном мире есть два главных, борющихся между собою течения: государственное реакционное и социал-революционное. По мнению Бакунина, самая способная к развитию государственности раса – немцы, которых он считает почти поголовно пангерманистами. Он старается доказать, что борьба с пангерманизмом является главной задачей для всех народностей славянского и романского племени, но успешно бороться с пангерманизмом невозможно путем создания политических противовесов ему в виде какого-нибудь великого всеславянского государства и т. п., так как на этом пути немцы благодаря их государственным талантам и их природной способности к политической дисциплине всегда возьмут верх. Единственной силой, способной бороться с поработительными тенденциями пангерманизма, Бакунин считает социальную революцию, главной задачей которой он признает разрушение исторических централизованных государств с заменой их свободной, не признающей писаного закона федерацией общин, организованных по коммунистическому принципу. Он признавал главной своей армией люмпен-пролетариат. В последние годы своей жизни он сделал лично попытку организации такого движения в северной Италии, для чего предпринял особую экспедицию в Болонью, кончившуюся полной неудачей, причем он сам спасся от итальянских жандармов в возе сена. Неудача этой экспедиции сильно подействовала на Бакунина, показав ему невозможность сколько-нибудь успешного действия при помощи неподготовленных и неорганизованных народных масс.

Хотя после разрыва с Нечаевым сам Бакунин не принимал непосредственного участия в русском революционном движении, однако идеи его среди русских революционеров начала 70-х годов получили большое распространение.

Умер Бакунин в Берне, в больнице для чернорабочих, куда он был помещен по его настоянию. В Берне он и похоронен.

В частной жизни Михаил Александрович Бакунин был человеком редкостной доброты, лично, казалось, совершенно неспособным ни к какому акту насилия.

Балакирев Иван Алексеевич (1699-?)

Придворный шут Петра I; был привлечен к суду в процессе Монса. Балакирев был умен и прекрасно понимал роль, какую играл Виллим Монс в жизни императора и его супруги. Он служил рассыльным между Монсом и Екатериной, но оказался, увы, невоздержан на язык, чем и погубил себя. За пособничество (показания он давал на дыбе) получил 60 ударов батогами. Монс был казнен. Наказанный и отправленный в ссылку, Балакирев был возвращен Екатериной I и произведен в поручики лейб-гвардии Преображенского полка. По смерти Екатерины I он остался при дворе приближенным человеком благодаря своему умению ладить с людьми; играя роль официального шута, он пользовался особенным расположением императрицы Анны. Шутам давались порою изрядные подачки, однако нередко они подвергались и жестоким поруганиям. Так, однажды Балакирев не пожелал по болезни принять участие в общей потасовке между шутами, затеянной для развлечения Анны, и был за это по приказанию Бирона избит нещадно, так что два дня не мог ни подняться, ни повернутьсяна постели.

Впрочем, он всегда умудрялся оставаться в милости и был щедро жалован Анной. В его честь был выстроен знаменитый Ледяной дом.

Год смерти его неизвестен. К. А. Полевой в 1830 г. выпустил в свет "Собрание анекдотов Балакирева", но сюда вошли многочисленные анекдоты и остроумные замечания, заимствованные из различных источников, в том числе иностранных.

Балакирев Милий Алексеевич (1836 – 1910)

Знаменитый музыкант, создатель новой русской музыкальной школы. Родился в Нижнем Новгороде. Учился в нижегородской гимназии, нижегородском Александровском дворянском институте. Музыкальные способности его обнаружились еще в раннем детстве; мать учила его игре на фортепиано, а десяти лет свезла его в Москву. Систематического курса Балакирев никогда не проходил. Значительнейшими музыкальными впечатлениями его за все это время были произведения Шопена, слышанные им от одной любительницы еще в детстве, позже – трио "Не томи, родимый" из, оперы "Жизнь за царя" Глинки. Этим композиторам он остался верен всю жизнь. Участие в музыкальных ансамблях и особенно изучение партитур и дирижирование домашним оркестром сильно подвинуло его музыкальное развитие. К этому времени относятся и первые попытки сочинять. Учась в Казанском университете на математическом факультете, Балакирев жил главным образом на скудные средства от уроков музыки. В 1855 г. он приехал в Санкт-Петербург. Решающее значение имело знакомство с Глинкой, который, услышав фантазию на темы из "Жизни за царя" в блестящем исполнении автора и познакомившись с его концертным Allegro, признал крупный виртуозный и композиторский талант Балакирева. 12 февраля 1856 г. Балакирев блестяще дебютировал в Санкт-Петербурге в университетском концерте как пианист и композитор. Оркестром управлял Карл Шуберт. Знакомство с А. С. Даргомыжским, особенно взгляды последнего на правду выражения в вокальной музыке, оказало большое влияние на романсное творчество Балакирева. В 1858 – 1859 гг. им написаны и изданы 14 романсов, представляющих вместе с лучшими романсами Глинки и Даргомыжского большой шаг вперед в русской вокальной музыке по характерности и выразительности вокальной партии, в полном соответствии с текстом. В свою очередь, Балакирев и его кружок вдохнули новые силы в творчество Даргомыжского, создавшего в последние годы своей жизни "Каменного гостя". Одновременно с романсами Балакирев сочинил "Увертюру на три русские темы" (1857 – 1859), в которой впервые проявился его стиль в обработке русских народных песен, и музыку к "Королю Лиру" Шекспира (Увертюра, "Шествие", антракты), законченную к 1860 г., но вновь переработанную впоследствии и изданную только в 1890-х гг. Громадное значение для истории русской музыки имело знакомство с молодыми музыкантами Ц. А. Кюи, М. П. Мусоргским, Н. А. Римским-Корсаковым и А. П. Бородиным, а также с В. В. Стасовым. Более опытный музыкант, чем его юные товарищи, очень начитанный в музыкальной литературе, обладавший уже большими практическими знаниями, необыкновенной музыкальной памятью, критической способностью, оригинальным творческим даром, проницательным умом и сильной волей, Балакирев стал главою кружка, получившего название "балакиревского", новой русской музыкальной школы или "кучкистов" (главным образом у врагов кружка, подхвативших выражение Стасова: "могучая кучка русских композиторов").

Музыкальным евангелием их был Глинка и особенно его опера "Руслан и Людмила". Знакомясь с его сочинениями, а также с творчеством Бетховена, Шумана, Берлиоза, Листа, анализируя их произведения под руководством Балакирева, пользуясь его советами при собственном своем творчестве, члены кружка на практике проходили курс теории композиции. Влияние Балакирева на творчество его товарищей-учеников особенно сильно выразилось в первых их произведениях, но и дальнейшие имеют общие черты школы Балакирева, проницательно угадывавшего особенности каждого дарования; сильные таланты вполне сохранили свои индивидуальные особенности и, утвердившись в них, пошли каждый своей дорогой. Когда создался кружок, консерваторий в России еще не было; позднее консерватория, основанная Антоном Рубинштейном в Санкт-Петербурге, приняла космополитическое направление, тогда как Балакирев и его кружок являлись поборниками народности в искусстве.

В 1862 г. Балакирев вместе с Г. И. Ломакиным основал Бесплатную музыкальную школу, служившую рассадником музыкальности в широких массах (на первых же порах школу посещали по воскресеньям до 200 человек) и готовившую из учащихся хор для концертов, которые должны были знакомить публику с выдающимися произведениями русских авторов, начиная с Глинки, и иностранных – Шумана, Берлиоза, Листа и других, тогда в России еще неизвестных. Национальное направление концертов школы шло вразрез с тенденциями основанного А. Рубинштейном "Русского музыкального общества". Борьба велась и в печати, причем борцами за дело кружка выступали Стасов и Кюи.

В начале 60-х гг. Балакирев неоднократно ездил по Волге и на Кавказ. На Волге он записал слышанные им от бурлаков народные русские песни, гармонизовал их (1861 – 1865) и издал свой знаменитый сборник 40 русских народных песен, ставший эталоном для художественной их обработки и послуживший тематическим материалом для сочинений многих русских композиторов. На Кавказе Балакирев вдохновлялся грандиозной красотой горной природы и познакомился с музыкой грузин, армян, персов, характер которой он живо воспринял и художественно выразил в некоторых своих сочинениях. Здесь Балакирев сделал много эскизов и задумал некоторые свои произведения: фортепианный концерт, две первые части которого закончены лишь за несколько месяцев до смерти (финал на темы Балакирева по его плану и указаниям закончен С. М. Ляпуновым, и весь концерт издан в 1911 г.), и симфоническую поэму "Тамара", написанную в 1882 – 1884 гг. Как эскиз к "Тамаре" была написана в 1869 г. ничего общего не имеющая с ней по темам восточная фантазия "Исламей", величайшей виртуозной трудности фортепианная пьеса – яркая звуковая картина живой, страстной до необузданности восточной пляски. Это сочинение получило сразу широкую известность у нас, а также и за границей – благодаря пропаганде Ф. Листа. К тому же периоду относится вторая увертюра на русские темы, написанная по поводу празднования в 1862 г. тысячелетия России, названная сначала "1000 лет", но потом переделанная и переименованная в симфоническую поэму "Русь". В этом глубокопоэтическом произведении явственно выразились славянофильско-народнические тенденции Балакирева, так же как и в "Чешской увертюре".

Значение Балакирева сильно поднялось после успешной постановки в Праге под его управлением (1867) "Руслана и Людмилы" Глинки. В том же году, когда А. Рубинштейн уехал надолго за границу, Балакирев был приглашен дирижировать концертами Русского музыкального общества. По его инициативе был приглашен дирижировать несколькими концертами Берлиоз. Дирижирование Балакирева прекратилось через два года по интригам его врагов, членов Русского музыкального общества. Неподатливый и прямой до резкости, Балакирев не пожелал изменить своим принципам при составлении программ и навсегда разошелся с Русским музыкальным обществом. П. И. Чайковский с негодованием выступил в печати в защиту Балакирева, влияние которого и он испытал на себе (по плану Балакирева Чайковский написал увертюру "Ромео и Джульетта", по его совету сочинил программную симфонию "Манфред"), Со следующего сезона Балакирев увеличил число концертов Бесп