Вадим Храбрый (? – 836)

По преданию, предводитель восставших против Рюрика новгородцев. Некоторые позднейшие летописные сборники сохранили предание о смуте в Новгороде, возникшей вскоре после призвания князей. Между новгородцами оказалось много недовольных самовластием Рюрика и действиями его сородичей или единоземцев. Под предводительством Вадима Храброго вспыхнуло восстание в защиту утраченной вольности. Вадим Храбрый был убит Рюриком вместе со многими своими приверженцами.

В Никоновой летописи так рассказывается об этом событии: "Того же лета (836) оскорбишася Новгородцы глаголюще, яко быти нам рабом и много зла всячески пострадати от Рюрика и от раба его. Того же лета уби Рюрик Вадима Храброго и иных многих изби Новгородцев советников его". Татищев высказывает догадку, что этот Вадим, как и Рюрик, был внуком Гостомысла, но, происходя от старшей из дочерей последнего, имел более прав на власть.

Предание о Вадиме привлекало внимание многих наших писателей. Екатерина II выводит Вадима в своем драматическом произведении: "Историческое представление из жизни Рюрика". Я. Княжнин написал трагедию "Вадим", которую решено было, по приговору сената, сжечь публично "за дерзкие против самодержавной власти выражения" (приказ, впрочем, не был приведен в исполнение). Пушкин, еще будучи юношей, дважды принимался за обработку того же сюжета.

Вазмер (Васмер) Давид (? – после 1606)

Лекарь царя Бориса; сделался известен как искуснейший врач по сообщениям своего земляка, любекско-го купца Захария Мейера, бывавшего в Москве по торговым делам в качестве поверенного от бургомистров и сенаторов г. Любека. Этот Мейер в 1600 г. представил даже в Посольский приказ полученные им от Вазмера условия, на каких тот мог бы поступить на службу его царского величества. Однако рекомендации Мейера для московского правительства было недостаточно, и только значительно позднее Вазмер прибыл в Москву в 1603 г. вместе с другими докторами, вызванными Борисом из Германии.

В 1606 г., в июне месяце, царь В. И. Шуйский выгнал из Москвы четырех медиков, навлекших на себя его подозрение коротким знакомством с поляками; но Давида Вазмера, как не водившего дружбы с этими врагами Москвы, принял ко двору и сделал своим лейб-медиком. Дальнейшая судьба Вазмера неизвестна.

Валиханов Чокан Чингисович (1835 – 1865)

Замечательный казахский путешественник и ученый.

Чингизид, т. е. потомок Чингисхана, правнук знаменитого Аблай-хана и внук султана Вали-хана, родился в Кокчетавском округе, получил образование в Омском кадетском корпусе. В 1856 г. он посетил Илийский край, где встреча с П. П. Семеновым пробудила в нем решимость первым из образованных русских людей проникнуть в Кашгар. Переодевшись купцом, в 1858 г. он пересекает Тянь-Шань по маршруту: Верное, Иссык-Куль, перевал Заук, озеро Чатыр-Куль, перевал Туругарт и Кашгар. Возвратившись из этой экспедиции в 1859 г., он отправился в Санкт-Петербург для научной разработки собранного им обширного этнографического и исторического материала; очень много здесь трудился, слушал лекции в университете, но умер, не успев издать всех результатов своего очень интересного и смелого путешествия. Немногое напечатанное им: "О состоянии Алтышара или шести восточных городов китайской провинции Нань-лу в 1858 – 1859 гг. ", "Очерки Джунгарии" и, наконец, посмертная статья, редактированная П. П. Семеновым, имеет важное научное значение и свидетельствует о разностороннем образовании и наблюдательности автора.

Валуев Григорий Леонтьевич (? – после 1617)

Убийца первого Самозванца. При Шуйском Валуев верно служил царю, участвуя и в походе на Тулу, и в обороне Москвы от Тушинского вора, и, частью, в кампании Скопина-Шуйского. В мае 1610 г. Валуев "отполонил" у польского отряда под Иоси-фовым монастырем "тушинского патриарха" Филарета (Романова); в июне с князем ф. Елецким храбро держался в Царевом Займище против Жолкевского. Но после неудачной для русских Клушинской битвы крепость была сдана, и защитники ее присягнули Владиславу. С Жолкевским Валуев отправился к Москве, посылал москвичам увещания признать Владислава царем, принимал участие в подмосковных переговорах с боярами, а после присяги Москвы Владиславу послан был приводить к присяге ему Псков, Великие Луки и другие северо-западные города. Сигизмунд пожаловал Валуева думным дворянством и привилегиями на вотчины и поместья. С 1613 г. Валуев служил новой династии преимущественно воеводой по городам. В 1617 г. был послан с князем Борисом Лыковым защищать Можайск от наступавших поляков.

Когда заговорщики, выступившие против Лже-димитрия, ворвались в Кремль, самозванец бежал искать к защиты к стрельцам, но те выдали его боярам. Валуев застрелил его.

Валъберг Иван Иванович (1763 – 1819)

Один из первых русских балетных артистов и балетмейстеров. Настоящая фамилия его была Лесогоров. Воспитывался в Петербургском театральном училище; был балетным инспектором и преподавателем в училище. Он выделялся особенно в мимических ролях и способствовал процветанию балета в царствование Екатерины II. Приглашенный Павлом I, знаменитый Дидло затмил балетмейстерскую деятельность Вальберга, как и его сотоварищей Канциани и Гульгельми; но все-таки Вальберг поставил самостоятельно несколько балетов, а еще несколько – в сотрудничестве с Огюстом Пуаро, после отъезда Дидло. В 1812 г. балетный репертуар принял национальный, патриотический характер. Зрители приходили в восторг от таких балетов, как сочиненные Вальбергом (в том числе совместно с Пуаро): "Праздник в лагере", "Любовь к отечеству, или Торжество России", где танцы чередовались с пением. Ученицей Вальберга была талантливая Е. Колосова. Много переводил с французского для драматической сцены.

Ванька-Каин (1718-1755)

Иван Осипов Каин – знаменитый вор, грабитель и сыщик. 13 лет от роду, обокрав своего хозяина, Ванька-Каин бежал и, после целого ряда смелых похождений в Москве, примкнул на Волге к понизовой вольнице. Он разбойничал в шайке Михаила Зари, причем не раз промышлял на Макарьевской ярмарке, которая в ту пору славилась по всей Волге. Любимым делом его было грабить лавки армянских купцов и их расшивы (суда), стоящие близ берега.

В конце 1741 г. Ванька-Каин, мрачная слава которого уже дошла до властей, явился в Москву, в сыскной приказ, и предложил свои услуги для поимки воров. Предложение было принято; Ваньке-Каину было присвоено звание доносителя сыскного приказа.

Однако Ванька вовсе не собирался покончить с преступным прошлым. Он прекрасно понимал, что рано или поздно его прикончат если не свои братья-разбойнички, так стражники, начавшие на него серьезную охоту, и решил извлечь выгоду из своего двойственного положения. И вот, ловя мелких воров, он укрывал крупных, преследовал раскольников, вымогая у них деньги; открыл игорный дом и не останавливался перед открытым грабежом. Под покровительством Ваньки-Каина число воров, мошенников, грабителей увеличивалось в Москве с каждым годом.

Весной 1748 г. начались в Москве пожары и разбои, наводившие ужас и на Петербург. В древнюю столицу прибыл с войском генерал-майор Ушаков, под председательством которого была учреждена следственная комиссия, мало-помалу раскрывшая проделки Ваньки-Каина. Убедившись, что вся московская полиция в сговоре с ним, преемник Ушакова, генерал полицмейстер Татищев, исходатайствовал в 1749 г. учреждение по делу Каина особой комиссии.

В 1753 г. дело этого разбойника передали в сыскной приказ, личный состав которого к тому времени переменился. В 1755 г. Ванька-Каин был приговорен к смертной казни, но, по указу сената, наказан кнутом и сослан на каторгу, где вскоре и умер.

После ссылки Ваньки-Каина появились его жизнеописания в нескольких редакциях, выдержавшие много изданий: "О Ваньке-Каине, славном воре и мошеннике" и прочие. В глазах народа со временем этот образ приобрел много романтического: он – не только сыщик-грабитель, но воплощает в себе и разудалого добра-молодца, который держит речь с прибаутками да присказками, душу отводит в песне. До сих пор многие песни известны в народе под именем Каиновых, в том числе знаменитая "Не шуми, мати, зеленая дубравушка".

Варакин и Селиванов (? – после 1774)

Крепостные люди Строгановых, спасители Пермского края от бедствий, угрожавших ему во время Пугачевского бунта.

В 1773 г., когда Пугачев действовал еще в южных частях Урала, южная часть Пермской губернии была обеспокоена тем, что местные татары прежде других бросились на грабежи и разбои. Это восстание угрожало страшными бедствиями, так как даже в главном городе края, Кунгуре, кроме штатной команды из 20 – 50 старых и увечных солдат, не было никаких средств к защите.

В это-то время Варакин и Селиванов, бывшие управителями вотчин, а также медных, железных и соляных заводов баронесс Строгановых и княгинь Голицыной и Шаховской, имевшие каждый в своем ведении по 13 000 душ крестьян, энергично принялись за дело обороны. В подведомственном им крае, простиравшемся по прямой линии на 350 верст, они более чем в 30 селениях известили народ и духовенство об опасности и приглашали всех к обороне. Опасность увеличилась, когда прошли слухи об осаде Оренбурга и возможности соединения сибирских инородческих орд с татарами. Так как среди местных жителей было много охотников, владевших винтовками, то Варакин и Селиванов распорядились составлять именные списки, у кого и какое есть оружие; на заводах начали готовить луки, стрелы, пики, сабли, пушки, ядра, картечь; из мастеровых заводов составили первое ополчение. Главное селение, Верхнемулинское, и два завода были приведены в оборонительное положение.

Татары хотели прежде взять Верхнемулинское, чтобы прорваться в середину вотчин и разграбить бывший казенный завод Ягошихинский, на месте нынешней Перми. Шайка человек во 100 подступила к Верхнемулинскому, но была отбита; это ободрило жителей. На следующее утро Варакин и Селиванов с тысячью ратников удачно преследовали нападавших. Кунгур ободрился и начал вооружаться; по просьбе его жителей Варакин и Селиванов прислали в помощь несколько сот своих людей.

Недели через четыре получено было известие, что татары овладели селом Беляевским и угрожают Очусскому и Нытвенскому заводам. Варакин, в ведении которого находилось село, отправился туда с 600 конных ратников, захватил разбойничий пикет и очистил Беляевское. Недели через две получено было известие, что тулвенские татары опять намереваются овладеть Беляевским. Со 170 лучшими конными стрелками и двумя небольшими пушками на санях Варакин немедленно отправился в путь. Несмотря на неравенство сил, Варакин спешил своих ратников и пустил их в дело; битва продолжалась до полудня, но решительного перевеса не было ни на чьей стороне. Защитники Беля-евского оказались в большой опасности, тем более что начал ощущаться недостаток в порохе. Тогда Варакин написал записку Селиванову, извещая его о своем критическом положении; посланный им ратник благополучно доставил записку по назначению. Битва продолжалась, пока Селиванов не явился с помощью; общими силами они рассеяли врага.

Это было в феврале 1774 г. О победе немедленно извещены были жители Кунгура и окрестных мест, и на другой день из заводов и других селении собралось до 1800 человек. 4 000 татар на лыжах вновь напали на Беляевское, защитники которого отразили нападение, но, не обладая лыжами, не могли преследовать отступавших.

Вскоре получено было известие, что Пугачев, разбитый под Татищевой крепостью, пробирается к Каме. Действительно, он напал на первый попавшийся ему город Осу, защитниками которого оказались только ратники Варакина и рота регулярного войска под начальством майора Скрипицына. В продолжение семи дней майор отбивал все приступы Пугачева, который только по совершенном истощении у осажденных пороха овладел городом и разграбил его. От Осы Пугачев пошел к Казани, и в Пермском крае мало-помалу водворилось спокойствие.

Варгин Василий Васильевич (1791 – 1859)

Русский коммерсант, родом из крестьян. Во время войны 1807 г. получил первый заказ от казны – поставку холста армии – и вскоре заслужил такое доверие правительства, что оно нашло возможным передать ему все казенные подряды. Во время войны 1812 г. Варгин, по словам тогдашнего военного министра графа Татищева, явил себя "истинным патриотом".

В 1827 г. военным министром был назначен Чернышев, личный враг Татищева. Он решился оттеснить Варгина, которого называл "монополистом", и, якобы за недочеты и передержку казенных денег, назначил над ним комиссию, которая, по тщательном исследовании, дала самый лучший отзыв о Варгине. Тогда была составлена новая комиссия, в 1830 г. Варгин был взят под стражу и заключен в Алек-сеевский равелин Петропавловской крепости; имения его были взяты в опеку. Выпущенный из крепости после 13-месячного заключения, он был отправлен в Выборг, терпел там крайнюю нужду и только в 1832 г. получил позволение жить в Серпухове.

В 1835 г., когда опекою были возвращены ему некоторые имения, Варгин вновь принялся за торговлю, постройку домов и поправку своего расшатанного хозяйства. В 1858 г. опека с него была снята, имения возвращены и признан не подлежащим взысканию мнимый долг его казне в миллион рублей.

Варлаам Важский (? – 1462)

Святой преподобный важский или шенкурский, в мире Василий Степанович Своеземцев. Принадлежал к богатому новгородскому боярскому роду, владевшему обширными землями по реке Ваге. Варлаам был посадником и в 1446 г. ездил послом в Москву к Дмитрию Шемяке. В 1456 г. Варлаам выезжал из Новгорода к Василию Темному просить великого князя не воевать Новгородской земли. Варлаам в своей "боярщине" на Ваге насаждал культуру и церковность. Он построил на реке Пинежке укрепленный городок, а в 1444 г. основал монастырь в память Иоанна Богослова (ныне упраздненный). В 1456 г. удалился в свой монастырь, где принял постриг под именем Варлаама и скончался. В 1552 г. (по другому известию, в 1557 г.) река размыла берег и открыла гроб Варлаама. Мощи были признаны нетленными, хотя, по одному известию, было "все цело, ризы и гроб, только земля часть свою взем (взяла)". Не все признавали Варлаама святым ("мняху 6о простолюдин, а не святой"). В 1630 г., после исследования его мощей, митрополит Киприан причислил его к лику святых, установив празднование его памяти на 19 июня.

Варлаам Керетский (XVI в.)

Жил при Иване Грозном и был священником в Коле. Убив из ревности свою жену, Варлаам, чтобы "застрадать" свой грех, говорит сказание, ездил на карбасе (весельной лодке) с трупом жены по океану, пока труп не истлел. Затем он постригся в монахи. Его мощи были перенесены в село Кереть Кемского уезда. Скоро его стали почитать как покровителя беломоров "от водного потопления". Мощи Варлаама были открыты в 1720-х гг. Память его чтится 6 ноября.

Варлаам Яцкий (конец XVI – начало XVII в.)

Монах Пафнутьева монастыря, бежавший в Литву вместе с Григорием Отрепьевым. Узнав о самозванстве Отрепьева, Варлаам будто бы сообщил королю правду о его прошлом; выданный позднее королем Самозванцу, он претерпел от последнего побои и был заключен в Самборскую тюрьму.

Вернувшись в Россию в царствование Шуйского, Варлаам подал царю "извет", который, по исследованиям ученых, представляет не "правдивое показание следившего за Отрепьевым человека", а нужную правительству Шуйского "для убеждения народа" историю Самозванца, частью просто сочиненную, частью составленную по собранным правительством сведениям и, может быть, частью содержащую действительные воспоминания Варлаама.

Варламов Александр Егорович (1801 – 1848)

Известный русский композитор. Происходил из "волошских", то есть молдавских, дворян. Еще ребенком он страстно любил музыку и пение, особенно церковное, и рано стал играть на скрипке по слуху (русские песни). Десяти лет Варламов поступил певчим в придворную певческую капеллу. В 1819 г. был назначен регентом придворной русской церкви в Гааге, где жила тогда сестра императора Александра I, Анна Павловна, состоявшая в замужестве с кронпринцем нидерландским. В Гааге и Брюсселе тогда была прекрасная французская опера, с артистами которой Варламов свел знакомство. Быть может, отсюда он и вынес свое знакомство с искусством пения, давшее ему возможность стать впоследствии хорошим учителем вокального искусства. Слушая "Севильского цирюльника" Россини, Варламов приходил в особый восторг от искусного употребления в финале 2-го акта русской песни "На что ж было огород городить", которую итальянский маэстро, по словам Варламова, "хорошо, мастерски свел на польский". Имея множество знакомств, особенно среди музыкантов и любителей музыки, Варламов, вероятно, тогда уже составил привычку к беспорядочной и рассеянной жизни, которая помешала ему впоследствии развить как следует свое композиторское дарование. В 1823 г. Варламов вернулся в Россию. По одним источникам, он жил это время в Петербурге, по другим, менее достоверным, – в Москве. В конце 1828 г. или начале 1829 г. Варламов стал хлопотать о вторичном поступлении в певческую капеллу, причем поднес императору Николаю I две херувимские песни – первые известные нам его сочинения. 24 января 1829 г. он был определен в капеллу в число "больших певчих"; на него возложена была обязанность обучать малолетних певчих и разучивать с ними сольные партии. В декабре 1831 г. он был уволен от службы в капелле, в 1832 г. занял место помощника капельмейстера императорских московских театров, а в 1834 г. получил звание "композитора музыки" при тех же театрах. К началу 1833 г. относится появление в печати сборника девяти его романсов (в том числе один дуэт и одно трио) с сопровождением фортепиано, посвященного Верстовскому: "Музыкальный альбом на 1833 г. " Между прочим, в этом сборнике напечатан знаменитый романс "Не шей ты мне, матушка", прославивший имя Варламова и сделавшийся известным и на Западе в качестве "русской национальной песни", а также другой весьма популярный романс "Что отуманилась, зоренька ясная". В них, как и в других номерах сборника, вполне определенно уже сказались достоинства и недостатки композиторского таланта Варламова: искренность настроения, теплота и задушевность, очевидное мелодическое дарование, стремление к характеристике, выразившееся в довольно разнообразных и местами сложных для того времени аккомпанементах с попытками звуковой живописи, национальный русский колорит и, вместе с тем, неряшливая и малограмотная композиторская техника, отсутствие отделки и выдержанности стиля, элементарность формы. Для правильной оценки историческогозначения первых романсов Варламова нужно помнить, что в то время в России имелись лишь романсы братьев Титовых, Алябьева, Верстовского, и только немногим выше стояли первые романсы М. И. Глинки. Первые романсы Варламова заняли поэтому в тогдашней русской вокальной литературе видное место и сразу сделались популярными у всех любителей музыки и поклонников национального колорита в искусстве. Заслуга Варламова состояла в популяризации национального жанра и в подготовке публики к восприятию в будущем более серьезных произведений русской музыки.

Наряду со своей службой он занимался и преподаванием музыки, главным образом – пения, нередко в аристократических домах. Уроки и сочинения его оплачивались хорошо, но при рассеянном образе жизни композитора (очень любившего карточную игру, за которой он просиживал целые ночи) ему часто приходилось нуждаться в деньгах. Обыкновенно в таких случаях он принимался сочинять (всегда на фортепиано, на котором он играл посредственно, особенно плохо читая с листа) и немедленно же отправлял едва готовую рукопись к издателю для превращения ее в звонкую монету. В 1845 г. Варламов снова переехал в Петербург, где ему пришлось жить исключительно своим композиторским дарованием, уроками пения и ежегодными концертами. Под влиянием неправильного образа жизни, бессонных ночей за картами, разных огорчений и лишений здоровье пошатнулось, и он скоропостижно скончался на карточном вечере его знакомых. Варламов оставил более 200 романсов (в том числе 42 народные русские песни, аранжированные им для одного голоса с фортепиано, из них четыре малорусские, небольшое число сочинений на три голоса, три церковных произведения для хора (херувимские) и три фортепианные пьесы (марш и два вальса). Известнейшие из этих произведений: романсы "Красный сарафан", "Оседлаю коня", "Травушка", "Соловушко", "Что отуманилась", "Ангел", "Песнь Офелии", "Мне жаль тебя", "Нет, доктор, нет", дуэты "Пловцы", "Ты не пой" и т. д.

Интересно, что музыка романса "Не бил барабан перед смутным полком", приложенная к другому тексту ("Вы жертвою пали в борьбе роковой"), получила общероссийское распространение в период социальных потрясений, хотя сам Варламов едва ли мог желать себе славы революционера.

Варяжко (? – после 980)

Отрок великого князя киевского Ярополка Святославича. Летопись сохранила о нем память как о слуге, верном и преданном своему князю. Когда в 980 г. Владимир Святославич осадил в Родне Ярополка и полководец последнего Блуд советовал своему князю отдаться на волю брата, Варяжко говорил Ярополку, что у брата его ожидает смерть, и советовал лучше бежать к печенегам.

После того как Ярополк был убит, Варяжко в рядах печенегов сражался с Владимиром, который едва успел примириться с ним, поклявшись не мстить ему за его преданность Ярополку.

Василий Мангазейский (? -1600/02)

Святой мученик русской церкви. Благочестивый юноша, он вызвал ненависть своего развратного хозяина. Хозяин в первый день Пасхи 23 марта 1600 г. (по другой версии 1602 г.) оклеветал Василия перед воеводой города Мангазеи, Пушкиным, обвиняя в краже. Василия пытали, и во время пытки хозяин ударом ключей добил полуживого юношу. Тело убитого бросили в болото у съезжей избы, где происходило истязание, чтобы скрыть следы преступления.

В 1652 г. гроб с нетленными, по преданию, останками Василия всплыл на поверхность и в 1672 г. был перенесен в Троицкий монастырь близ Туруханска, где и теперь народ чтит память замученного. В 1719 г. мощи были освидетельствованы. В XVIII в. почитание Василия было прекращено. В 1803 г. народ приписал сильную эпидемию прекращению почитания святого, и оно было восстановлено.

Василий I Дмитриевич (1371-1425)

Великий князь Владимирский и Московский, старший сын великого князя Дмитрия Ивановича Донского. На престол вступил в 1389 г. Как по своему характеру, так и по условиям, создавшимся отчасти еще при его отце, Василий мало мог оказывать влияния на политику великого княжения. После Тохтамышева погрома в 1382 г., посланный отцом в Орду представительствовать в споре за великокняжеский стол с тверским князем Михаилом Александровичем, Василий был там удержан в качестве заложника за восьмитысячный долг московского великого князя. Пробыв года два в Орде, он бежал оттуда в Молдавию и через Литву, где виделся с Витовтом и где был решен брак его с Софьей Витовтовной (заключен в 1391 г.), в сопровождении польско-литовской свиты вернулся в Москву только в январе 1387 г.

Получив по завещанию Донского Владимирское княжество как вотчину, он был посажен на великокняжеский стол во Владимире ханским послом. Смерть Донского открыла дорогу к митрополичьей кафедре во Владимире Киприану, знатному болгарину, поставленному на русскую митрополию в 1387 г. и признанному в Литве раньше, чем он был допущен в Москву; этим оборвалась определенно и резко проводившаяся митрополитом Алексеем национальная политика кафедры и выдвинута была ей противоположная, поддерживаемая политическим преобладанием Витовта, идея церковного сближения католической Литвы с греческим православием. Западная политика Москвы подчинялась, таким образом, видам Витовта.

Зато на Востоке, благодаря опыту 80-х гг. и умелой политике в Орде московского боярства, Василию открывалась возможность успеха в собирании удельных русских земель. Принятие великого княжения с утверждения Орды обеспечило Василию прочное политическое положение. В том же 1389 г. был заключен договор, признавший за Василием великокняжескую власть. Один пункт договора предусматривал возможность расширения (Муром, Таруса и "иные места") владений Василия.

Обеспечив мир на западной границе (договор с Великим Новгородом 1390 г., брак с Софьей 1391 г.), Василий в 1392 г. поехал в Орду, где московские деньги и, может быть, опасность со стороны надвигавшегося Тамерлана доставили ему ярлык на Нижегородское великое княжество, Городец, Мещеру, Муром и Тарусу. Нижегородскому князю Борису Константиновичу не удалось отстоять ни своих, Ордою в 1389 г. подтвержденных прав, ни города: Нижний Новгород был взят московскими боярами вследствие измены местного боярства с Василием Румянцем во главе; там водворились московские наместники.

После смерти Бориса Константиновича в заточении (1393) Василию пришлось бороться за свое приобретение с племянником Бориса, Семеном Дмитриевичем; в 1401 г. удалось привести его к отказу от притязаний на наследство. Смертью Семена в 1402 г. нижегородский вопрос был решен в благоприятном для Москвы смысле надолго.

Нашествие Тамерлана, задевшее юго-восточный край Руси, но не проникшее до Москвы, в 1395 г. расстроило Тохтамышеву Орду в волжских низовьях и выбросило оттуда по Волге вверх до Камы татарские массы, угрожавшие русскому пограни-чью. Перед московским князем встала задача обороны границы, а впоследствии и колонизационного наступления на восток. В руках его оказывалось начало торгового пути вниз по Волге и новый источник влияния на Великий Новгород: с усилением московской власти на Волге Великому Новгороду приходилось больше опасаться за свои двинские и иные земли, слабо связанные с метрополией и экономически смотревшие более на юг, чем на запад.

Немедля по присоединении Нижегородского княжества, Василий выставил Великому Новгороду требования, в том числе и митрополичьего суда (отмененного вечем в 1385 г. и не восстановленного, вопреки настоянию митрополита Киприана, в 1391 г.). Новгород ответил нападением на Устюг и Белоозеро, но просил потом мира, который и был заключен "по старине" (1393), с выполнением всех условий Василия.

Попытка оторвать от Великого Новгорода его "земли" скоро стала возможной – ценой национального унижения. 1395 год был критическим для Москвы в этом смысле: только случайность спасла ее от разорения Тамерланом; Витовт начал наступление на восток, взяв Смоленск и отправив войско на Рязань, где укрылся один из смоленских князей. Василий не только не выступил на защиту русских областей, но вместе с митрополитом Киприаном оказался в 1396 г. в Смоленске в гостях у Витовта, где переговоры (о церковных делах на Литве) с успехом велись митрополитом. После разгрома Витовтом Рязанской земли он был почетно принят Василием Дмитриевичем на московской территории, в Коломне. Здесь же решены были совместные действия против Великого Новгорода, заключившего нежелательный Витовту и безразличный для Москвы договор с немцами. Посольство Василия требовало в 1397 г. в Новгороде отмены этого договора, но безуспешно. Зато тогда же было послано на Двину приглашение отложиться от Новгорода и целовать крест Москве. Двиняне приняли предложение. От Новгорода отняты были Волок-Лам-ский, Торжок, Бежецкий верх и Вологда, но в 1398 г. новгородцы вернули отнятое, и Василию пришлось заключить мир опять "по старине".

Попытки выйти из-под влияния Витовтовой политики длились несколько лет. В 1408 г. Василий принял к себе неудачливого соперника Ягайлы, Свидригайла, с князьями звенигородским, пу-тивльским, перемышльским и минским и боярами черниговскими, брянскими, стародубскими и рославльскими, дав Свидригайлу города Владимир, Переяславль и др. Витовт ответил на это походом к реке Угре, куда выступили и московские полки с Василием Дмитриевичем; стояние кончилось на этот раз вечным миром.

Тем временем с востока надвинулась татарская гроза. Предводитель ордынской рати Едигей в ноябре 1408 г. в течение месяца опустошил московские города вплоть до Нижнего Новгорода. Москва освободилась от осады за 3000 рублей, Едигей был отозван ханом, объяснив Василию в грамоте причины нападения на "улус" (как звали Русь татары) строптивостью Руси. Под влиянием кружка молодых бояр, с казначеем Иваном Федоровичем Кошкой во главе, московское правительство прекратило посылку посольства в Орду и платеж дани.

Поход Едигея вновь возбудил притязания нижегородской княжеской семьи на отобранное у нее наследство; хлопоты ее в Орде убедили Василия в необходимости личного им противодействия. Василий Дмитриевич выиграл нижегородское дело у нового хана Керимбердея. В 1419 г. Василий назначает преемником своим сына Василия; умирая, Василий поручал Витовту защиту великокняжеских прав своего десятилетнего сына.

Василий II Васильевич Темный (1415 – 1462)

Великий князь Московский и Владимирский, сын великого князя Василия I Дмитриевича. Княжил с 1425 г. Ему было 10 лет, когда умер его отец. Его кандидатура на великокняжеский стол могла считаться и юридически не прочной: завещание Дмитрия Донского, его деда, заключало в себе слова, обосновавшие притязание дяди Василия, Юрия Дмитриевича, на великое княжение. Решение спора между дядей и племянником зависело на деле от великого князя литовского Витовта, опекуна семьи Василия I. Опираясь на него, митрополит Фотий склонил Юрия к мирному договору (1425), по которому тот обязался не добиваться великого княжения силой; только ханское пожалование признано было авторитетным на случай, если бы Юрий возобновил свои притязания. Зависимое от Витовта московское правительство не протестовало против состоявшегося в 1425 г. назначения особого западнорусского митрополита. Не составило Витовту труда получить отречение (в 1428 г.) московского великого князя от самостоятельной политики в Великом Новгороде и Пскове.

Однако в 1430 г. умер Витовт; на Литовском великом княжении сел Свидригайло, и Юрий, связанный с ним свойством, не замедлил отказаться от договора 1428 г. В начале 1431 г. Юрий и Василий II были уже в Орде; тяжба затянулась там более чем на год и кончилась в пользу Василия II. По летописному рассказу, Юрий стоял на почве завещания Донского; московский боярин Иван Дмитриевич Всеволожский противоставил завещанию суверенную волю хана, отрицая юридическую ценность "мертвых" грамот. Василий II был посажен на стол ордынским послом – впервые в Москве. Юрию ханом был дан город Дмитров, вскоре (1432) отнятый у него Василием. Данное Василием в критический момент Всеволожскому обещание жениться на его дочери было нарушено, и в 1433 г. состоялся брак Василия II с дочерью удельного князя Ярослава Владимировича. Вдобавок на свадьбе великого князя мать его, Софья Витовтовна, грубо обошлась с сыном Юрия, Василием Косым. Обиженный Всеволожский перешел на сторону Юрия; Василий Косой с братьями Дмитрием Шемякой и Дмитрием Красным уехал к отцу.

Начались беспрестанные междоусобицы. Василий II терпел поражение за поражением. Внезапная смерть Юрия расколола его противников; младшие братья не пристали к старшему, Василию Косому, объявившему себя великим князем; с их помощью Василий II вернул себе великое княжение. Положение Василия не было, однако, прочно. Усобица, несколько лет кряду нарушавшая экономическую жизнь московского центра, поколебала верность московских торгово-промышленных кругов, искавших мира. В Твери Шемяка стал склоняться на сторону Косого (и был по подозрению в этом заточен). Сам Косой в 1436 г. нарушил договор и выступил против Василия II. В открытом бою он был разбит; в плену его ослепили, Шемяку освободили и пожаловали вотчиною.

Однако положение продолжало оставаться напряженным. Хан Улу-Махмет, выброшенный из Орды к русской границе, засел в 1438 г. в городе Белеве; осажденный там московскими войсками, он готов был идти на какие угодно условия, отдаваясь на полную волю Василию П. Но московские воеводы хотели боевой победы – и потерпели поражение вследствие измены присланного им на помощь литовского воеводы. Улу-Махмет беспрепятственно прошел к Нижнему Новгороду и в 1439 г. сделал разрушительный набег на Москву; великий князь успел бежать, каменный "город" уцелел, но посады и окрестности (до Коломны включительно) сильно пострадали. Нижний Новгород находился в осаде. У Мурома и Владимира приходилось держать усиленные гарнизоны; между ними кочевала резиденция великого князя.

В 1445 г. удалось отбить движение Махмета; полагая, что безопасность временно обеспечена, Василий II вернулся в Москву встретить Пасху. Пользуясь слабостью гарнизонов, Махмет неожиданно напал на Василия II у города Юрьева и взял его в плен. Условия освобождения – тяжелый выкуп (200 000 рублей) – создали почву, благоприятную для поднявшегося вновь Шемяки: опираясь на недовольство в разных слоях общества, он привлек на свою сторону тверского и можайского князей. В феврале 1446 г.Василий II был захвачен в Троицком монастыре князем можайским: Москва занята Шемякой. Сюда привезли Василия II и ослепили. Сторонники его нашли почетный прием в Литве. При посредничестве рязанского епископа Ионы, которому Шемяка обещал митрополию, новому правительству удалось обманом вызвать в Москву детей Василия II; вместе с отцом их заточили в Углич.

Эта расправа не упрочила положения Шемяки; сосредоточение недовольных на литовской территории угрожало крупными осложнениями. На церковно-боярском совете в конце 1446 г. Шемяка, под влиянием особенно скомпрометированного митрополита Ионы, согласился освободить слепого Василия II (1447). Вологда была дана ему в отчину и стала базой тотчас же начавшегося движения в его пользу. Центр его был перенесен в Тверь, когда игумен Кирилло-Бе