На главную

Феврония (? -1228)

Святая, супруга муромского князя Петра.

Еще будучи юношей, до занятия княжеского стола в Муроме, Петр долго страдал от какой-то тяжкой болезни: тело его было покрыто струпьями. Дочь одного "древолазца" (бортника), славившаяся умом и красотой, вылечила князя какой-то мазью. Петр дал слово жениться на ней, но потом нашел неприличным своему сану супружество с девицей низкого происхождения. Вскоре князя опять посетила прежняя болезнь, и опять он был исцелен той же Февронией. На этот раз он выполнил свое обещание и сочетался с ней браком. Когда Петр после смерти старшего брата занял княжеский стол, муромские вельможи нашли брак своего князя неприличным для него и унизительным для родовитых жен: они требовали, чтобы князь или отпустил от себя супругу, или сам оставил Муром. Петр предпочел последнее.

Покинув княжество, он остался с небольшими средствами к жизни и нередко скорбел о том. Княгиня советовала князю не печалиться и надеяться на Господа. Вскоре в Муроме поднялись междоусобия. Бояре вынуждены были просить Петра и Февронию возвратиться в Муром и взять власть в свои руки. Умная и благочестивая княгиня помогала супругу советами и делами благотворительности. Достигнув старости, князь и княгиня приняли иноческий чин, один с именем Давида, другая – с именем Евфросинии.

Знаменитая "Повесть о Петре и Февронии" – прекрасное произведение древнерусской литературы – так описывает их кончину: "Когда же пришло время князю Петру и княгине Февронии благочестиво преставиться, умолили они Бога, чтобы в один и тот же час призвал их к себе. И порешили, что будут похоронены оба в одной могиле. Повелели вырубить им в едином камне два гроба, чтобы одну только преграду иметь между собою...Однажды преподобная и блаженная Феврония, нареченная во иночестве Евфросиния, для пречистого храма соборной церкви вышивала воздухи (в церкви так называют покровы на сосуды со святыми дарами), на которых сияют лики святых. Преподобный же и пречистый князь Петр, нареченный Давид, прислал к ней, глаголя: "О сестра Евфросиния! Дух мой уже отходит от тела, но жду тебя, ибо решили мы вместе покинуть мир сей". Она же отвечала: "Подожди, господин, пока дошью воздухи во святую церковь". Он вновь послал к ней, глаголя: "Уже сил моих больше нет ждать". Феврония же отвечала: "Подожди еще немного, господин мой: воздухи не дошиты". И в третий раз явились посланные от князя Петра: "Прощай, умираю, не дождусь тебя, княгиня моя!" Тогда Феврония отложила недошитые воздухи, где сияло уже лицо святого, а ризы его были еще не окончены, воткнула иглу в ткань и нить на нее навертела, чтоб не распустилось вышиванье. И пошла она к блаженному Петру, который ожидал ее, сдерживая свой последний вздох. И, помолившись, отдали они свои чистые и святые души в руки Божий..."

Супруги скончались в один день и были, согласно завещанию, положены в одном гробе. В 1547 году память их установлено праздновать "в Муроме повсюду" июня в 25-й день. Мощи святого князя Петра и святой княгини Февронии почивают под спудом в одной раке, в Муромском соборном храме, заложенном, между прочим, во время 3-го Казанского похода Иваном Васильевичем Грозным, который считал себя родственником этих святых. Древнерусская "Повесть о Петре и Февронии" была в числе любимейших книг его и царицы Анастасии Романовны.

 


Федор Алексеевич (1661 – 1682)

2d3d46383a3b3e3f3534384f-380.jpg

Царь московский, сын Алексея Михайловича от первой жены его Марии Ильиничны Милославской. 1 сентября 1674 года он был объявлен наследником престола, а 30 января 1676 года, после смерти отца, сделался царем. Федор был воспитанником западнорусского монаха Симеона Полоцкого; знал по-польски, по-латыни; главный характер его воспитания был церковный.

Слабый, болезненный от природы, Федор очень легко поддавался разным влияниям. Этой чертой его характера воспользовались немедленно враги второй жены Алексея Михайловича, Натальи Кирилловны, и боярина Артамона Сергеевича Матвеева. Среди этих врагов первое место занимали родственники царя, Милославские. Царица Наталья Кирилловна с сыном Петром принуждена была жить в селе Преображенском, а Матвеев был сослан в Пустозерск. Вслед за Матвеевым был сослан в Кожеезерский монастырь духовник царя Алексея Михайловича, Андрей Саввинов; была отягчена также участь патриарха Никона: из Ферапонтова он был переведен в Кирилло-Белозерский монастырь. В это время любимцами царя делаются постельничий Иван Максимович Языков и стольник Алексей Тимофеевич Лихачев.

В июле 1680 года царь женился на Агафье Семеновне Грушецкой. Так как Милославские всячески старались препятствовать этому браку, то после женитьбы царя их влияние при дворе падает; Языков и Лихачев получают преобладающее влияние на дела, и царь их слушается во всем. При их посредстве издан ряд распоряжений для устранения злоупотреблений и запутанности в делах по владению вотчинами и поместьями, предпринято межевание вотчинных и помещичьих земель, уничтожены откупа на винную продажу и на таможенные сборы; все уголовные дела соединены в Разбойном приказе.

В 1682 году был созван собор "для устроения и управления ратного дела". Собор этот нашел нужным уничтожить местничество. На основании соборного приговора были сожжены разрядные книги. Около того же времени созван и церковный собор, на котором был основан ряд новых епархий, приняты некоторые меры для поднятия нравственности среди духовенства, главным образом монахов, и для борьбы с расколом, к противодействию которому была призвана светская власть.

Во внешней политике первое место в царствование Федора Алексеевича занимал вопрос малороссийский, а именно борьба между гетманами Дорошенком и Самойловичем. В 1681 году между Москвой, Турцией и Крымом было заключено перемирие на 20 лет, по которому Турции было уступлено все опустошенное в то время Заднепровье.

14 июля 1681 года умерла царица Агафья Гру-шецкая, и 14 февраля 1682 года царь женился вторично на родственнице Языкова, Марфе Матвеевне Апраксиной. Эта женитьба отразилась на судьбе Матвеева: он был объявлен невиновным и его воротили из ссылки. Еще раньше, в 1681 году, царь велел вернуть из ссылки престарелого патриарха Никона, но тот умер в пути.

Со второй женой царь прожил недолго: 27 апреля 1682 года он умер, не оставив детей.

 


Федор Иоаннович (1557 – 1598)

2d3d46383a3b3e3f3534384f-381.jpg

Царь московский с 1584 года; младший сын Иоанна Грозного от Анастасии Романовны. Незадолго до смерти Иоанна, 19 ноября 1582 года, старший брат Федора, Иоанн, был убит своим отцом, и с этого времени Федор стал считаться наследником царского престола. По смерти Грозного (18 марта 1584 году) Федор сделался царем после Смуты,затеянной приверженцами самого младшего сына Грозного (от Марии Нагой), Дмитрия. Смута эта была укрощена благодаря энергии Бориса Годунова, на сестре которого, Ирине, в 1580 году женился Федор по воле отца.

Федор был человек недеятельный и слабый, больше любил церковную службу и разные развлечения, чем занятия государственными делами. Все управление государством перешло в руки царского шурина Бориса Федоровича Годунова, который и был, в сущности, настоящим царем русским. Все события царствования Федора связаны непосредственно с именем Бориса Годунова. Умер Федор, не оставив потомства. С его смертью прекратилась династия Рюриковичей на царском престоле в Москве.

 


Федор Юрьевич (? – 1237)

Князь рязанский, сын великого князя Рязанского Юрия Игоревича. Во время нашествия Батыя Федор был послан отцом с дарами во главе посольства к Батыю с целью отвратить нашествие татар от земли Рязанской; посольство не имело успеха, и сам Федор был убит по приказанию Батыя; вместе с ним погибли его жена и маленький сын (1237 год).

В некоторых сборниках XVI и XVII вв. встречаются повести о трагической кончине Федора с супругой Евпраксией и сыном Иваном "Постником". Предание гласит, что Батый, узнав о необыкновенной красоте Федоровой супруги, пожелал ее забрать в гарем, но князь с негодованием отказал ему, за что и был убит. Узнав об участи мужа, княгиня с сыном младенцем бросилась из высокого терема на землю и "заразися (убилась) до смерти". Место этой кончины, по преданию, находилось в Зарайске, в Рязанской губернии, где и похоронен Федор с семейством.

 


Федор Олъгович (? – 1427)

Князь рязанский, сын знаменитого князя Рязанского Олега Ивановича. В 1387 году, вскоре после примирения Олега с великим князем Дмитрием Донским, Федор женился на дочери Донского, Софьи. После смерти отца (1402) Федор получил от хана ярлык на Рязанское княжество. В том же году он заключил договор с великим князем Московским Василием I Дмитриевичем: Федор становится по отношению к великому князю младшим братом, обязывается блюсти его интересы и не сноситься с татарами без его ведома; великий князь и его младшие братья обязываются "в землю в Рязанскую и во князи в Рязанские не вступатися".

В 1405 году татары совершили набег на Рязань и, захватив много пленных, пошли восвояси; Федор выслал за ними погоню, которая перебила много татар и отбила у них полон. Набеги татар повторялись еще дважды в княжение Федора, в 1411 и 1426 годах; оба раза татары нападали врасплох на рязанцев и забирали полон, но каждый раз рязанцы их догоняли и отбивали добычу. В 1415 году в Рязань сбежались жители города Ельца, который разгромлен был татарами.

Отношения к Литве, бывшие столь враждебными при Олеге, при Федоре если не приняли вполне мирного характера, то и не были воинственны с обеих сторон: около 1405 года был выкуплен из литовского плена брат Федора, Родослав. Удельные князья не хотели оставаться в таком подчинении у Федора, в каком они вынуждены были находиться у его сурового отца. В 1408 году князь Пронский Иван Владимирович с татарами "безвестно" подошел в Рязани, изгнал оттуда Федора и занял княжество Рязанское; затем в том же году разбил Федора в битве на реке Смедве. При посредстве великого князя московского соперники вскоре помирились и каждый занял свой княжеский стол.

 


Федор Ростиславич (? -1298)

По прозванию Черный – святой благоверный князь Смоленский и Ярославский, сын Смоленского князя Ростислава Мстиславича. Женился на дочери последнего князя Ярославского, святого Василия Всеволодовича, Марии, единственной наследнице княжества Ярославского. Он был воспитан в страхе Божьем, чуждался распрей и ссор, хотя и отличался мужеством и знанием ратного дела. Несогласия с братьями, которые дали ему из всего княжества Смоленского один небольшой городок Можайск, заставили его жить в Ярославле, где теща его, княгиня Ксения, не хотела уступить ему власти. Князь Федор вместе с другими князьями ходил на поклон в Орду и по воле хана Менгу-Темира предпринимал поход против ясов, или алан, которые жили в предгорьях Кавказа и не хотели платить дани татарам.

Возвратившись оттуда с богатой добычей, Федор обратил на себя особенное внимание хана и его жены; последняя предложила ему руку своей дочери. Федор не побоялся отвечать, что у него есть супруга и он, как христианин, не может иметь другой. Между тем княгиня Ксения по возвращении его в отечество не пустила его в Ярославль, объявив, что там есть уже законный князь, сын его и Марии – малолетний Михаил. Даже посредничество ордынского посла не могло победить упрямства княгини.

Вскоре Федор овдовел и получил Смоленское княжество после умерших братьев. Тогда он снова отправился в Орду, где принят был с прежней благосклонностью. Дочь Менгу-Темира крестилась с именем Анны и вступила в брак с Федором; хан назначил города на содержание дочери и зятя. С дозволения тестя благочестивый князь поставил несколько храмов в улусах Орды. Когда сын его от первого брака умер, Федор отправился в Ярославль с супругой и с двумя сыновьями, Давидом и Константином, родившимися в Орде. Жители Ярославля не хотели принять их, но Федор со смоленской дружиной принудил их к покорности. Федор расширил город Ярославль, обвел его земляным валом, построил в нем несколько храмов и великолепно украсил их. Жена его построила храм Архангела Михаила, на берегу р. Которосли. Федор скончался в 1298 году, приняв перед смертью пострижение. В 1463 году архимандрит Христофор обрел нетленные мощи трех святых князей – Федора и сыновей его (Давида и Константина), перенес их в храм и положил в одном гробе в соборной церкви Спасского монастыря.

 


Федора (1331 – 1378)

Преподобная, княгиня, дочь тверского боярина, в миру Анастасия (Васса) Ивановна, была замужем за князем Андреем Константиновичем Нижегородским. После смерти мужа княгиня, даровав свободу всем слугам, раздав богатство церквам и нищим, на 40-м году своей жизни вступила в Зачатьевский монастырь, построенный ею еще при жизни супруга, на берегу Волги, при подошве Нижегородского кремля. До ста дев и вдовиц под ее наблюдением жили в обители по уставу общежития.

 


Федотов Павел Андреевич (1815 – 1852)

2d3d46383a3b3e3f3534384f-382.jpg

Высокоталантливый рисовальщик и живописец, родоначальник юмористического жанра в русской живописи. Родился в семье мелкого чиновника. Одиннадцати лет от роду, не получив почти никакой научной подготовки, он был определен в воспитанники 1-го Московского кадетского корпуса, в котором не замедлил своими блестящими способностями, успешностью в учении и образцовым поведением обратить на себя внимание и превзойти всех своих товарищей. В 1830 году он был сделан унтер-офицером, в 1833 году произведен в фельдфебели и в 1833 году окончил курс первым учеником, причем его имя, по заведенному обычаю, внесено на почетную мраморную доску в актовой зале корпуса. Выпущенный прапорщиком в лейб-гвардии Финляндский полк, Федотов переселился в Санкт-Петербург. Здесь, несмотря на соблазны к рассеянной жизни, представляемые столицей, на развлечения в кругу добрых товарищей и на строгие требования тогдашней фронтовой и казарменной службы, он умел находить время для своего любимого занятия – рисования, способность к которому выказалась у него еще раньше и в классных рисунках, и в схожих портретах корпусных однокашников и начальников, и в забавных карикатурах на них, и в чертежах всякого рода, которыми он испещрял свои учебные тетради. Особенно хорошо изучил Федотов черты лица и фигуру великого князя Михаила Павловича, изображения которого, выходившие из-под его кисти, охотно покупались продавцами картин и эстампов. Летом 1837 года великий князь, возвратившись в Санкт-Петербург из поездки за границу для лечения, посетил красносельский лагерь, где обожавшие его гвардейцы встретили его шумной овацией. Пораженный живописностью происшедшей при этом сцены, Федотов уселся за работу и всего в три месяца окончил большую акварельную картину "Встреча великого князя", в которой, кроме портрета его высочества, помещены портреты многих из участников торжества. Картина была представлена великому князю, который пожаловал за нее художнику бриллиантовый перстень. Результатом протекции великого князя перед императором было высочайшее повеление: "Предоставить рисующему офицеру добровольное право оставить службу и посвятить себя живописи с содержанием по 100 рублей ассигнациями в месяц". Федотов долго раздумывал, воспользоваться ли ему царской милостью или нет, но наконец подал прошение об отставке и в 1844 году был уволен с чином капитана и правом носить военный мундир. Расставшись с эполетами, он очутился в тяжелых жизненных условиях. На скудную пенсию надо было содержать самого себя, помогать отцовскому семейству, впавшему в большую нужду, нанимать натурщиков, приобретать материалы и пособия для художественных работ; но любовь к искусству поддерживала в Федотове бодрость и помогала ему бороться с трудными обстоятельствами и настойчиво идти к намеченной цели – сделаться настоящим художником. В первое время по выходе в отставку он избрал было для себя специальностью батальную живопись как такую отрасль искусства, в которой уже успешно пробовал свои силы и которае в николаевскую эпоху сулила почет и материальное обеспечение. Однако живопись военных сцен не была истинным призванием нашего художника: остроуме, тонкая наблюдательность, уменье подмечать типичные черты людей разных сословий, знание обстановки их жизни, способность схватывать характер человека – все эти свойства талантливости, ярко проявившиеся в рисунках Федотова, указывали, что ему следует быть не баталистом, а жанристом. Письмо баснописца Крылова открыло ему глаза. Гениальный старец, видевший некоторые из работ Федотова, убеждал его бросить солдатиков и лошадок и заняться исключительно жанром. Послушавшись этого совета, художник почти безвыходно заперся в своей мастерской, удвоил свой труд по изучению приемов живописи масляными красками и, овладев ими в достаточной степени, к весне 1848 года написал одну за другой, по имевшимся уже в его альбоме наброскам, две картины: "Свежий кавалер, или Утро чиновника, получившего первый крест" и "Разборчивая невеста".

Будучи показаны К. Брюллову, всесильному тогда в Академии художеств, они привели его в восхищение. Федотову было дано от академии звание назначенного в академики, позволение обратить в программу на академика уже начатую им картину "Сватовство майора" и денежное пособие для ее исполнения. Картина эта была готова к академической выставке 1849 года, на которой и явилась вместе со "Свежим кавалером" и "Разборчивой невестой". Имя Федотова сделалось известно всей столице и из нее прозвучало по всей России. Популярности Федотова немало способствовало то обстоятельство, что почти одновременно со "Сватовством майора" стало известно стихотворное объяснение этой картины, сочиненное самим художником и распространившееся в рукописных копиях. Надо заметить, что Федотов с юных лет любил упражняться в поэзии и что рисование и живопись перемежались у него беседой с музой: большинство художественных идей, выраженных его карандашом или кистью, потом выливались под его пером в рифмованные строки, и наоборот, та или другая тема, сначала давшая Федотову содержание для стихотворения, впоследствии делалась сюжетом его рисунка или картины. Кроме того, он сочинял басни, элегии, альбомные пьесы, романсы, которые сам перелагал на музыку, и, в пору своего офицерства, сочинял солдатские песни.

Академическая выставка 1848 года доставила Федотову, сверх почета и известности, некоторое улучшение материального положения. С целью повидаться со своими и устроить отцовские дела он, вскоре по окончании выставки, отправился в Москву. Москвичи встретили земляка со свойственным им радушием. Была устроена выставка, приведшая местную публику в такой же, если еще не в больший, восторг, как и петербургскую. Федотов вернулся из Москвы довольным, здоровым, полным радужных надежд и немедленно уселся снова за работу. Теперь ему хотелось внести в свое творчество, направленное пред тем к обличению пошлых и темных сторон русской жизни, новый элемент – истолкование явлений светлых и отрадных. На первый раз он задумал представить образ привлекательной женщины, постигнутой великим несчастием, потерей любимого мужа, и в 1851 – 1852 годах написал картину "Вдовушка".

Несмотря на успех своих первых картин, Федотов все более и более убеждался, что ему недостает серьезной подготовки для того, чтобы передавать полотну свои идеи быстро и свободно, что в его возрасте для овладения художественной техникой надо трудиться настойчиво, тратя бездну времени и пользуясь хоть некоторым достатком. Ему же приходилось, отложив в сторону вновь затеянные композиции на неопределенный срок, добывать деньги менее серьезными работами: писанием дешевеньких портретов и копированием своих прежних произведений. Заботы и разочарование, вместе с постоянным напряжением ума и воображения и с беспрерывным занятием руки и глаз, особенно при работе в вечернюю и ночную пору, оказали разрушительное влияние на здоровье Федотова: он стал страдать болезнью и слабостью зрения, приливами крови к мозгу, частыми головными болями, состарился не по летам, и в самом его характере происходила все более и более заметная перемена; веселость и общительность сменились в нем задумчивостью и молчаливостью. Друзья и академическое начальство поместили его в одну из частных петербургских лечебниц для душевно страждущих, а государь пожаловал на его содержание в этом заведении 500 рублей, повелев прилагать всевозможные старания к исцелению несчастного. Но недуг прогрессировал. Вскоре Федотов попал в разряд беспокойных. Приятели выхлопотали перевод его, осенью 1852 году, в больницу Всех Скорбящих, что на Петергофском шоссе. Здесь он промучился недолго и умер в ноябре того же года, придя в рассудок недели за две до своей кончины.

 


Феофан Прокопович (1681 – 1736)

Знаменитый проповедник и государственный деятель. Образование получил в Киево-Могилянской академии; по окончании курса уехал в Рим, где, чтобы поступить в православную тогда иезуитскую коллегию Св. Афанасия, должен был перейти в католицизм. Прослушав в этой коллегии полный курс, Феофан приобрел громадную начитанность в сочинениях богословских и философских, а также в древнеклассической литературе и своими выдающимися дарованиями обратил на себя внимание папы, но не пожелал остаться в Риме и в 1704 году возвратился в Киев. Здесь, снова обратившись в православие, он стал преподавать в академии сначала пиитику, потом риторику, философию и, наконец, богословие и по всем этим предметам составил руководства, очень замечательные для своего времени ясностью изложения и отсутствием схоластических приемов. Будучи преподавателем пиитики и в соответствии с обычаем, требовавшим сочинения драматических представлений для школьников, Феофан написал "трагедокомедию" "Владимир", в которой, изображая победу христианства над язычеством и осмеивая жрецов как поборников суеверия и невежества, выступил горячим защитником просвещения и сторонником начатой уже Петром Великим решительной борьбы со старыми русскими предрассудками.

Восторженным панегириком преобразовательных начинаний Петра явился Феофан также и в своих проповедях, одна из них – по случаю Полтавской победы 1709 года – была по приказанию Петра переведена на латинский язык самим автором. В 1711 году Феофан был вызван в царский лагерь во время турецкого похода, а по возвращении оттуда сделан игуменом Братского монастыря и ректором академии. Продолжая свою преподавательскую деятельность, он издал ряд популярных рассуждений, диалогов и проповедей о различных богословских вопросах. Феофан является заклятым противником всего католического в науке и жизни и поклонником новой европейской науки, созданной Бэконом и Декартом; он решительно выступает с резким, принципиальным отрицанием всякого авторитета духовенства как учительского сословия, требуя свободного, критического отношения ко всем научным и жизненным вопросам и опровергая старую теорию о первенстве духовной власти над светской и вообще о первенстве духовенства над всеми прочими общественными классами. С такими взглядами на значение и положение духовенства в государстве Феофан, естественно, должен был сделаться сторонником сильной светской власти, стремящейся к реформам церковным и государственным.

Петр Великий, узнав образ мыслей Феофана и убедившись в его выдающихся способностях, в 1716 году вызвал его в Петербург. Здесь Феофан сначала выступил в качестве проповедника-публициста, разъясняя действия правительства и доказывая необходимость преобразований, а также осмеивая и сатирически обличая их противников. Из этих проповедей особенно замечательны слово о царском путешествии за границу и "Слово о власти и чести царской" (1718), посвященное доказательству необходимости для России неограниченного самодержавия, причем проповедник особенно вооружался на "богословов", полагавших, что власть духовная выше светской. В 1718 году Феофан сделан епископом псковским и с этого же времени становится главным помощником Петра Великого в делах духовного управления. Через его руки проходят, им составляются или, по крайней мере, редактируются все важнейшие законодательные акты по делам церкви; он пишет по поручению царя предисловия и толкования к переводам иностранных книг, учебники, богословские и политические трактаты и пр. Им составлен "Духовный регламент", написаны предисловие к Морскому уставу и "Слово похвальное о флоте российском", рассуждения о браках с иноверцами, о крещении, о расколе, подробный комментарий к "Уставу о престолонаследии", под заглавием: "Правда воли монаршей во определении наследника державы своей", и многие другие. С 1720 года Феофан был архиепископом новгородским и вскоре затем сделался первенствующим членом Святейшего Синода. Обладая ясным логическим умом и язвительным остроумием и выступая притом во всеоружии огромной эрудиции, он являлся в своей полемике очень опасным противником, – тем более что его политические убеждения, основой которых была теория так называемого "просвещенного деспотизма", всецело разделялись государем. При таком положении дела многочисленные враги Феофана не имели возможности ему вредить.

После смерти Петра Великого обстоятельства изменились. Староцерковная партия подняла голову и направила свои удары на Феофана. Ему пришлось выдержать ожесточенную и опасную борьбу, отражая обвинения уже не столько богословского, сколько политического характера. Эта борьба могла бы кончиться для него неблагополучно, если бы ему не удалось искусно воспользоваться обстоятельствами вступления на престол императрицы Анны и стать во главе той партии "среднего чина людей", которые разрушили замыслы "верховников" подачей государыне известной челобитной о восстановлении самодержавия. Благодаря своему деятельному участию в этом событии Феофан вновь приобрел прочное положение при дворе и в Синоде – и обрушился на своих старых врагов, полемику с которыми на этот раз повел уже не столько в литературе, сколько в застенках тайной канцелярии. Впрочем, и в эту тяжелую для него пору Феофан все-таки оставался человеком, высоко ценившим и, по возможности, отстаивавшим науку и просвещение. В лучших своих произведениях Феофан является представителем критическо-обличительного направления. Он сатирически изображает современную ему русскую жизнь и в этом смысле может быть назван первым сатириком, первым представителем того направления, к которому впоследствии примкнули наши лучшие литературные силы. Его влияние на Кантемира, сатиры которого нередко являются только перифразом проповедей Феофана, было чрезвычайно сильно; не подлежат также сомнению и влияние его на В. Н. Татищева, взгляды которого на русскую историю и современность вырабатывались, можно сказать, в школе Феофана.

 


Фигнер Александр Самойлович (1787 – 1813)

Известный партизан Отечественной войны. Воспитывался во 2-м кадетском корпусе; в 1805 году назначен в войска Англо-Русской экспедиции в Средиземном море. Попав в Италию, Фигнер в совершенстве выучился итальянскому языку, что весьма пригоди