Шакловитый Федор Леонтьевич (? – 1689)
Известный сообщник царевны Софьи Алексеевны, которая его из подьячих возвела в думного дворянина и окольничего и поручила ему, после казни Хованского, управление Стрелецким приказом. После князя В. В. Голицына Шакловитый был лучшим советником царевны в международных делах и в 1688 году, перед задуманным походом в Турцию, отправлен был к гетману Мазепе во главе посольства, имевшего главной целью подготовку к походу и приглашение к участию в нем малороссийского войска.
По возвращении из посольства Шакловитый стал усиленно подстрекать стрельцов к восстанию против Петра Алексеевича и Нарышкиных и уговаривал их требовать венчания на царство Софии Алексеевны. Его усилия не имели успеха; вместе со своими главными "товарищами", стрельцами же, он был выдан Петру и, после допроса и подробного письменного "изъяснения" им дела, "казнен смертию".
Шафиров Петр Павлович (1669 – 1739)
Барон, известный дипломат петровского времени. Начал службу в 1691 году в том же Посольском приказе, где служил и его отец, Павел Филиппович, переводчиком. Впервые выдвинул его, дав титул тайного секретаря (1704), Головин, преемник которого Г. И. Головкин переименовал его в вице-канцлера. В этом звании он по большей части и управлял Посольским приказом. Сопровождая Петра Великого во время его путешествий и походов, Шафиров принимал участие в заключении договора с польским королем Августом II (1701) и с послами седмиград-ского князя Ракоци. В 1711 году Шафиров заключил с турками Прутский мир и сам вместе с графом М. П. Шереметевым остался у них заложником.
По возвращении в 1714 году в Россию заключил договоры: 1) в 1715 году с Данией, о взаимных действиях против шведов; 2) в 1716 году, относительно бракосочетания царевны Екатерины Иоанновны с мекленбург-шверинским герцогом Карлом-Леопольдом и 3) в 1717 году с Пруссией и Францией, о сохранении мира в Европе.
Около 1716 года Шафиров, по поручению Петра Великого, написал знаменитое "Рассуждение о причинах войны", в котором борьба со шведским королем была представлена как необходимость, вызванная существенными потребностями государства. В "Заключении" к нему Петр I проводил мысль о необходимости довести дело до конца и не мириться прежде, чем не обеспечено будет обладание Балтийским морем. Шафиров написал около этого времени и "Декларацию, или Приношение царевичу Петру Петровичу о премудрых, храбрых и великодушных делах его величества государя Петра I".
В 1723 году за известное "дело Шафирова со Скорняком-Писаревым" (заговор против князя Меншикова) Шафиров был лишен особой комиссией из десяти сенаторов чинов, титула и имения и приговорен к смертной казни; Петр I заменил ее ссылкой в Сибирь, но на пути туда позволил ему остановиться "на жительство" в Нижнем Новгороде "под крепким караулом", где ему со всей семьей отпускалось на содержание в день 33 копейки.
Императрица Екатерина I, немедленно по восшествии на престол, возвратила Шафирова из ссылки, вернула ему все отнятое, сделала президентом Коммерц-коллегии и поручила составление истории Петра Великого. В 1730 году он ездил, в качестве полномочного министра, в Гилан, где заключил торговый и мирный трактат с персидским шахом; в 1733 году снова сделан сенатором; в 1734 году участвовал с графом Остерманом в заключении торгового трактата с Англией; в 1737 году участвовал в заключении Немировского трактата.
Шаховской Григорий Петрович (? – после 1612)
Князь, деятель Смутного времени. Служил Лжедмитрию I и не хотел признать царем Шуйского. Уже в минуту смерти самозванца Шаховской задумал воскресить его и с этой целью унес государственную печать. Василий Шуйский за приверженность его к Лжедмитрию сослал его воеводой в Путивль, наиболее волновавшуюся окраину Московского государства, и тем помог Шаховскому в его замысле. Шаховской немедленно взбунтовал путивльцев, объявил им, что Дмитрий жив и скрывается от своих врагов. При помощи Молчанова и особенно Болотникова, холопа князя Телятевского, Шаховскому удалось разжечь огонь восстания на юге и востоке; с этой целью он призвал к себе казацкого самозванца Лжепетра. При реке Ворсме мятежники были разбиты и бежали сначала в Калугу, а потом затворились в Туле, но вынуждены были сдаться. Шаховской, "всей крови заводчик", по выражению летописцев, был сослан на Кубенское озеро в пустынь. Оттуда Шаховской освободился во время занятия северных городов польско-русскими отрядами Лжедмитрия II и пробрался в Тушино.
Когда Скопин-Шуйский двинулся из Новгорода для освобождения Москвы, Шаховской начальствовал над русскими в отряде польского воеводы Зборовского. Скопин разбил этот четырехтысячный отряд. Шаховской бежал с Лжедмитрием II в Калугу, куда он привел из Царева-Займища свой отряд казаков.
После смерти Лжедмитрия Шаховской просил калужан отпустить его в Москву, чтобы испросить себе повинную, но его не пустили. Затем мы видим Шаховского среди казаков под Москвой, в ополчении князя Пожарского: как видно из грамоты Пожарского, он пытался увлечь казаков на грабеж русских городов, но это ему не удалось.
Шаховской Яков Петрович (1705 – 1777)
Князь, государственный деятель и автор "Записок". Службу начал в лейб-гвардии Семеновском полку; при Анне Иоанновне находился в Малороссии, под начальством своего дяди, князя Алексея Ивановича, и с 1735 года, по поручению последнего, лично докладывал императрице и герцогу Бирону о малороссийских делах. В 1738 – 1739 годах участвовал в войне с турками; в 1740 году управлял петербургской полицией.
Став в правление Анны Леопольдовны сенатором, Шаховской в 1741 году был лишен этого звания, но в следующем году определен обер-прокурором Святейшего Синода, где привел в порядок письменную часть, открыл в делопроизводстве ряд крупных упущений и успел, несмотря на противодействие многих тайных врагов, ввести немало улучшений. В 1753 году он был назначен генерал-криг-комиссаром, и в этом звании, строго следя за соблюдением казенного интереса, оказал государству значительную услугу. В 1760 году возведен в звание кон-ференц-министра, с чином действительного тайного советника, а в следующем году по болезни вышел в отставку.
Его "Записки", издававшиеся несколько раз (впервые в 1810 году), полны многих интересных и точных подробностей из жизни государственной и общественной, а равно биографическими данными и правдивыми характеристиками современников автора.
Шеин Борис Васильевич (? -1579)
Воевода и окольничий. В последнее звание был возведен в 1576 году. Иоанн IV, встревоженный известием об осаде Полоцка, велел Шеину и другим воеводам с дружинами из детей боярских и донских казаков спешить к этому городу, вступить в него хитростью или силой, а в случае невозможности – занять крепость Сокол, тревожить неприятеля и мешать его сообщению с Литвой, в ожидании главной русской рати. Шеин приблизился к стану Стефана Батория, но не дерзнул на битву и, заняв Сокол, распустил слух, что сам Иоанн немедленно будет там с сильным войском. Баторий не устрашился этого и начал приступ, заградив Шеину дорогу к Полоцку. Русские видели пожар, слышали крики его жителей и не могли подать помощи; донские казаки, находившиеся в Соколе, изменили и ушли восвояси. По взятии Полоцка Стефан послал войско к Соколу; 25 сентября 1579 года литовцы взяли эту крепость; в числе убитых был и Шеин.
Шеин Михаил Борисович (? – 1634)
Боярин и воевода. В царствование Бориса Годунова имел звание чашника; в 1607 году возведен в бояре. В 1609 году начальствовал в Смоленске.
Король польский Сигизмунд, веря слухам, что жители Смоленска ждут его с нетерпением, как избавителя, подступил к этому городу в сентябре с 12 тысячами отборных всадников, немецкой пехотой, литовскими татарами и 10 тысячами запорожцев, расположился станом на берегу Днепра и послал к жителям манифест, убеждая их покориться и обещая им за добровольное подданство новые права и милость, а за упрямство – разорение. Шеин отправил Сигизмундову грамоту в Москву и просил у царя помощи, а между тем, по совещании с дворянами и гражданами, выжег посады и слободы и заперся в крепости. Сигизмунд стал громить стены и делать приступы, но без успеха. Хотя зимой многие русские присягнули Владиславу, Шеин не переставал защищаться в Смоленске.
21 ноября поляки, взорвав Грановитую башню и часть городской стены, бросились с немцами и казаками на приступ, но три раза были отражены Шейным. Осада продолжалась двадцать месяцев: запасы и силы истощились; смоляне со своим начальником терпеливо сносили все. Наконец смоленский беглец Андрей Дедишин указал полякам слабое место в стене, и в полночь 3 июня 1611 года неприятель ворвался в крепость. Поляки стремились к храму Богоматери, где заперлись многие мещане и купцы с семействами, богатствами и пороховой казной; спасения не было. Русские зажгли порох и взлетели на воздух.
Шеин долго противился полякам; слезы жены, молодой дочери и малолетнего сына тронули его: он сдался Потоцкому; его скованным привели в королевский стан и предали пыткам, чтобы узнать, где скрыты сокровища смолян. Сына его Сигизмунд взял к себе, жену и дочь отдал Льву Сапеге, а самого Шеина отослал в Литву. Он девять лет содержался в Варшаве вместе с Филаретом, Голицыным и Мезецким.
В царствование Михаила Феодоровича, после объявлении полякам войны, Шеин был назначен главным воеводой. Он обложил Смоленск многочисленным войском; осада продолжалась десять месяцев: голландские пушки и подкопы разрушали стены, и осажденные уже готовы были сдаться, но король Владислав с войском, вчетверо слабейшим, отбил Шеина от Смоленска и принудил его заключиться в окопах, где русские должны были выдержать стремительные атаки. Владислав занял в тылу их Дорогобуж, где был склад съестных припасов; несколько раз Шеин пытался выйти из окопов, чтобы смелым ударом решить борьбу, но напрасно: его войско упало духом. Второстепенные воеводы слабо содействовали главному полководцу; генералы и полковники иностранные ссорились и резались друг с другом; в русском лагере открылись повальные болезни; целые полки бежали в свои области, опустошенные крымскими татарами, нападавшими на Украину. Болезни и побеги так ослабили войско, что Шеиножидал спасения из одной Москвы. Высланные к нему на помощь князья Черкасский и Пожарский не решились идти далее Можайска. Шеин был принужден заключить капитуляцию, оставил королю весь свой лагерь, где было 123 орудия, и вывел одно войско. По возвращении в Москву он был казнен как изменник (1634).
Шелехов Григорий Иванович (1747-1795)
Известный исследователь Сибири. Небогатый рыльский мещанин, Шелехов отправился искать счастья в Сибири и уже с 1776 года стал отправлять свои суда в Тихий океан. В одну из таких поездок начальствовавший над его судном штурман Прибылов открыл группу островов, названных именем Шелехо-ва, и вывез оттуда громадный груз: 2000 бобров, 40 тысяч котиков, 6000 голубых песцов, 1000 пудов моржовых клыков и 500 пудов китового уса (все это было добыто в течение двух лет 40 русскими).
Шелехов поставил себе целью удержать за Россией новооткрываемые острова и земли. В 1783 году он сам отправился на трех кораблях, построенных на собственной верфи близ Охотска; в следующем году прибыл к острову Кадьяк, самому большому из прилежащих к Америке, успел завести мирные сношения с туземцами и учредил для них русскую школу. По поводу этого путешествия Шелехов лично представил сибирскому генерал-губернатору Якоби красноречивое донесение. Одновременно с представлением Якоби он сам отправился в Санкт-Петербург и получил похвальную грамоту и 200 тысяч рублей из Коммерц-коллегии (вместе со своим товарищем). В последующие годы он продолжал посылать к берегам Северной Америки свои суда и основал селение в Кенайской губе. В 1793 году по его ходатайству была отправлена на остров Кадьяк духовная миссия и послано несколько десятков ссыльных ремесленников и хлебопашцев для заведения ремесел и земледелия. Вскоре после смерти Шелехова была учреждена Российско-Американская компания (1799).
Шеншин (Фет) Афанасий Афанасьевич (1820 – 1892)
Известный русский поэт-лирик. Он был сыном богатого помещика, ротмистра в отставке, Афанасия Нео-фитовича Шеншина. Последний женился за границей на лютеранке, но без православного обряда, вследствие чего брак, законный в Германии, был признан незаконным в России; когда же в России был совершен обряд православного венчания, будущий поэт уже проживал под материнской фамилией Фет, считаясь внебрачным ребенком; только под старость Фет получил фамилию отца.
Он поступил в Московский университет на историко-филологический факультет. Почти все студенческое время Шеншин прожил в семье своего товарища по университету, будущего литературного критика Аполлона Григорьева, имевшего влияние на развитие поэтического дара друга. С 1842 года в погодинском "Москвитянине" нередко помещались стихотворения Фета, сохранившего эту фамилию в качестве литературного псевдонима до конца жизни. Наибольшее литературное влияние на Шеншина как лирика оказывал в то время Гейне.
Желание дослужиться до дворянства побудило его поступить на военную службу. В 1845 году он был принял в кирасирский полк; в 1853 году перешел в уланский гвардейский полк; в Крымскую кампанию находился в составе войск, охранявших эстляндское побережье; в 1858 году вышел в отставку, подобно своему отцу, штаб-ротмистром. Дворянских прав Шеншину, однако, достигнуть тогда не удалось: необходимый для того ценз повышался по мере того, как он повышался по службе. Тем временем росла его поэтическая слава; успех вышедшей в 1850 году в Москве книги "Стихотворения А. Фета" открыл ему в Петербурге доступ в кружок "Современника", где он познакомился с И. С. Тургеневым и В. П. Боткиным; с последним он подружился, а первый уже в 1856 году писал Фету: "Что вы мне пишете о Гейне? – вы выше Гейне!"
Кружок "Современника" общими силами выбрал, отредактировал и красиво издал новое собрание "Стихотворений А. А. Фета" (Санкт-Петербург, 1856); в 1863 году оно было переиздано в двух томах, причем во 2-й вошли переводы Горация и др. Литературные успехи побудили Шеншина оставить военную службу; к тому же он в 1857 году женился в Париже на Марье Петровне Боткиной и, чувствуя в себе практическую жилку, решил посвятить себя, как Гораций, сельскому хозяйству. В 1860 году он купил хутор Степановку с 200 десятинами земли в Мценском уезде и энергично принялся хозяйничать, живя там безвыездно и лишь зимой наезжая ненадолго в Москву.
В течение десяти с лишком лет (1867 – 1877) Шеншин был мировым судьей и писал в это время в "Русском Вестнике" журнальные статьи о сельских порядках ("Из деревни"), где выказал себя столь убежденным и цепким русским "аграрием", что вскоре получил от народнической печати кличку "крепостника". Хозяином Шеншин оказался превосходным; под конец жизни состояние его дошло до величины, которую можно назвать богатством.
В 1873 году за Фетом была утверждена фамилия Шеншин со всеми связанными с нею правами. В это время довольства и почета он с новой энергией принялся за поэзию оригинальную и переводную и за мемуары. Он издал в Москве четыре сборника лирических стихотворений "Вечерние огни" и переводы Горация, Ювенала, Катулла, Тибулла, Овидия, Вергилия и др. античных авторов; перевод обеих частей "Фауста" Гёте; написал мемуары и др. произведения. 28 и 29 января 1889 года было торжественно отпраздновано в Москве 50-летие литературной деятельности Фета; вскоре после того ему было высочайше пожаловано звание камергера. Скончался Шеншин в Москве, не дожив двух дней до 72 лет; похоронен в родовом имении Шеншиных с. Клейменове, в Мценском уезде, в 25 верстах от Орла.
Как личность Шеншин представляет собой своеобразный продукт русской помещичьей и дворянской дореформенной среды; в 1862 году Тургенев называет его в письме к нему "закоренелым и остервенелым крепостником и поручиком старинного закала". К своему узаконению он относился с болезненным самолюбием, вызывавшим насмешку того же Тургенева: "как Фет, вы имели имя; как Шеншин, вы имеете только фамилию". Другие отличительные черты его характера – крайний индивидуализм и ревнивое отстаивание своей самостоятельности от посторонних влияний; так, например, путешествуя по Италии, он завешивал окна, чтобы не смотреть на тот вид, любоваться которым приглашала его сестра! В пределах семьи и дружеского кружка Шеншин отличался мягкостью и добротой. Индивидуализмом объясняется и практичность Шеншина, и равнодушие, какое обнаруживает он в своих "воспоминаниях" к великим политическим "вопросам", волновавшим его современников. Впервые услыхав чтение "Обломова", Шеншин заснул от скуки; он скучал за "Отцами и детьми" Тургенева, а роман "Что делать?" привел его в ужас.
Кажется, будто самые недостатки человека превращаются в достоинства поэта: индивидуализм способствует самоуглублению и самонаблюдению, без которых немыслим именно лирик, а практицизм, неразлучный с материализмом, предполагает наличность той чувственной любви к бытию, без которой невозможна яркая образность, столь ценная в лирике Фета.
Фет рассчитывает всегда на вдумчивого читателя и помнит мудрое правило Аристотеля, что в наслаждении красотой есть элемент наслаждения мышлением. Лучшим его стихотворениям присущ лаконизм. Многие стихотворения Фета положены на музыку. Лучшая часть оригинальной лирики Фета обеспечивает за ним весьма видное место не только в русской, но и в западноевропейской поэзии XIX в.
Шервуд-Верный Иван Васильевич (1798 – 1867)
Первый доноситель по делу декабристов. Его отец – механик, по повелению императора Павла I был приглашен в 1800 году из Англии на службу в открытую за два года перед тем Александровскую мануфактуру. Шервуд получил довольно тщательное образование и знал английский, немецкий, французский и даже латинский языки. В 1819 году он поступил рядовым в 3-й Украинский уланский полк, через несколько месяцев был произведен в унтер-офицеры и в этом звании оставался до января 1826 года. От природы Шервуд был весьма наблюдателен, и его внимание не могли не привлечь "толки о какой-то перемене в государстве", которые особенно были распространены во 2-й армии, на юге. Шервуд был на посылках у своего полковника Гревса, полк которого стоял в Новомиргоро-де, в 60 верстах от Каменки – одного из главных пунктов собрания декабристов, но декабристы держались очень осторожно, и Шервуд не успел тут ничего ни подслушать, ни проведать. Случай открыл Шервуду существование заговора. Весной 1825 года Ф. Ф. Вадковский, член тайного общества, умный, но доверчивый, решил завербовать Шервуда в члены общества.
Немедленно после этого разговора Шервуд через лейб-медика Виллье обратился к государю с письмом, в котором просил вызвать его под каким бы то ни было предлогом в Санкт-Петербург. В начале июня он был привезен с фельдъегерем в столицу и доставлен во дворец. Рассказав то, что знал, Шервуд просил предоставить ему действовать по своему усмотрению и раскрыть весь заговор. Шервуд должен был получить годовой отпуск по вымышленному поводу и, прикинувшись преданным обществу, разведать возможно больше; первое свое донесение он должен был передать в руки фельдъегеря в Карачеве 20 сентября 1825 года. Из Санкт-Петербурга Шервуд, производя попутные наблюдения, направился прямо в Курск; здесь Вад-ковский рассказал ему о существующих обществах. "На это, – пишет Шервуд, – я улыбнулся и сказал ему, что давно принадлежу обществу...что теперь совершенно свободен и, конечно, по любви к человечеству, употреблю весь год на разъезды от одного общества к другому". А пока Шервуд обещал доставить список членов его общества, который Вадковский должен был присоединить к своему списку и отослать с графом Булгари в Санкт-Петербург. 20 сентября Шервуд приехал в Карачев с донесением, в котором просил прислать кого-нибудь для принятия решительных мер по открытию заговора и прежде всего, конечно, для ареста Булгари с бумагами. Любопытно то, что фельдъегерь прибыл гораздо позже назначенного срока: в Грузине была убита наложница Аракчеева, Настасья Минкина, и Аракчееву было не до дел. "Эти 10 дней опоздания, по словам Шервуда, имели большие последствия: никогда бы возмущение гвардии не случилось бы; затеявшие бунт были бы заблаговременно арестованы". 12 ноября, по письму Шервуда, прибыл в Харьков полковник Николаев, а 18-го Шервуд отправил новое донесение Дибичу.
Шервуд не терял времени, собирал сведения, втерся в доверие Вадковского и других и постепенно осуществлял свою цель – добыть возможно большее количество письменных улик. Среди прочего он взялся доставить Пестелю письмо Вадковского. В нем Вадковский дает следующую характеристику Шервуду: "Его характер вообще английский...он тверд в своем слове и неуклонно стремится к своей цели. На первый взгляд кажется холоден, но он способен к горячей преданности; нет жертв, на которые он не решился бы для достижения своих замыслов, нет опасности, которой он не презрел бы, чтобы успеть в задуманном им предприятии...он обладает необычайной тонкостью в выборе средств для своих действий".
С 1826 года Шервуд быстро продвигается по службе. 1 июня 1826 года, "в ознаменование отличного подвига", совершенного Шервудом, зелено было прибавить к его фамилии слово Верный и составить ему герб (в сочиненном по этому указу гербе изображена рука, выходящая из облаков и сложенная для присяги). 8 января 1826 года Шервуд был переведен юнкером в лейб-гвардии драгунский полк, а уже в 1831 году имел чин капитана и орден Станислава 3-й степени, в 1833 году вышел с чином подполковника в отставку. И после 1826 года Шервуд продолжал свою специфическую деятельность.
В обществе роль Шервуда была хорошо известна. "Шервуд, – пишет один современник, – в обществе, даже петербургском, не назывался иначе, как Шервуд скверный, товарищи по военной службе чуждались его и прозвали его собачьим именем "фиделька". Причины его выхода в отставку не ясны. Современник говорит, что Шервуд "должен был покинуть службу, надоел государю своими наглыми требованиями и семь лет содержался в крепости". Последние годы жизни Шервуд провел в большой нужде. Он получал пособия из собственной Его Императорского Величества канцелярии, но некоторое время он даже содержался в долговом отделении.
Шереметев Борис Петрович (1652 – 1719)
Граф, фельдмаршал, знаменитый сподвижник Петра Великого. В 1669 году был на службе у царя Алексея Михайловича комнатным стольником. В 1695 году вместе с Мазепой очень удачно воевал турецкие города в устьях Днестра. В начале Северной войны был послан под Везенберг наблюдать за шведами и при их приближении отступил к Нарве. Во время Нарвского сражения конница Шереметева бежала с поля сражения. Петр, который сам заранее уехал из-под Нарвы, прислал ему ободрительное письмо и приказал двигаться в пределы шведские. Шереметев осадил Мариенбург, но был отбит Шлиппенбахом; зато в поле русские одержали верх. За победу при Эрестфере награжден был чином фельдмаршала. В 1702 году при Гумельсгофе разбил наголову войско Шлиппенбаха, разорил Лифляндию, взял 8 городов, завоевал Ингрию. В 1703 году им был взят Нотенбург, при участии Петра. Оттуда он пошел вниз по правому берегу Невы и взял Ниеншанц. Затем Шереметев взял Копорье, Ямбург и этим закончил покорение Ингрии. В Эстляндии Шереметев взял Везенбергоду. В 1704 году Шереметев осадил Дерпт, который в начале штурма сдался. В это время начался бунт в Астрахани. Петр Великий, понимая, какая опасность грозит ему, если бунт разрастется в этой неспокойной местности, послал туда Шереметева. В 1705 году Шереметев взял Астрахань. Когда волнение было усмирено, Петр Великий щедро наградил Шереметева: он получил более 2400 дворов; сын его из комнатных стольников был произведен в полковники. Вернувшийся из Астрахани Шереметев сейчас же был послан в Курляндию. Здесь при Гемауертгофе он разбит Левенгауптом; участвовал также в неудачной для русских битве при Головчине. В Полтавской битве начальствовал над центром. Участвовал в Прутском походе; затем был послан с Шафировым для заключения мира. По возвращении из Константинополя принимал участие в походах в Померанию и Мекленбург. Всю жизнь Шереметев отдал на служение Петру, но по своему тяжелому характеру и неприязни к Меншикову не пользовался расположением царя. Он горько жаловался, что ему приходится исполнять на старость чужие приказания, что Петр ему ничего не пишет и не исполняет его просьбы. Горячий западник, он тем не менее симпатизировал царевичу Алексею Петровичу и не участвовал в суде над ним.
Шереметев Василий Борисович (1622 – 1682)
Полководец. В 1646 году Шереметев был послан со сторожевым полком в Яблоново, затем в Елец. В 1649 году был послан главным воеводой в Тобольск, где действовал очень удачно до 1652 года. В 1653 году был пожалован в бояре. Во время начавшейся войны за Малороссию в 1653 году Шереметеву был поручен южный отряд. Соединившись с Б. Хмельницким, Шереметев с 25-тысячным войском двинулся к Охматову, где они были окружены поляками и татарами под начальством Потоцкого. После трехдневного боя Шереметев и Хмельницкий при помощи Богуна прорвались и отступили к Белой Церкви. После этого он попал в немилость и весь 1655 год провел не у дел.
В 1656 году Шереметев был назначен воеводой в Смоленск и ведал дела о снабжении передовых войск провиантом и об устройстве раненых. Вскоре он был послан в Вильно на сейм хлопотать об избрании Алексея Михайловича на польский престол, но по случаю моровой язвы остановился в пограничном городе Борисове, где ему было поручено ведать дела литовские. В 1658 году был назначен воеводой в Киев, куда никто, по словам Потоцкого, не хотел ехать. Здесь Шереметев ведет упорную борьбу с Выговским, которая кончается поражением последнего и избранием нового гетмана Ю. Хмельницкого. В 1660 году Шереметев с 15 тысячами русского войска и 20 тысячами черкесов под начальством Цецюры 2 месяца боролся с 70-тысячным польско-татарским войском. Сами неприятели удивлялись доблести Шереметева. Под Любарой русское войско потерпело урон, но Шереметеву удалось в полном порядке отступить в Чудново, за что его прославляли как в польских, так и французских источниках. В это время пришло известие об измене Хмельницкого; вслед затем изменил и Цецюра. Шереметев завел переговоры с поляками и подписал договор, по которому русские получали свободный проход. Но поляки нарушили договор и позволили татарам частью перебить русских, частью увести в плен. Шереметев был выдан крымцам и уведен в плен, где пробыл 20 лет, испытав за это время много горя.